Евангелие и дети

Прошлую неделю наш дом напоминал поле битвы. Если бы слова были физическими орудиями, нахмуренные брови могли метать стрелы, а сердца и эмоции были обозримы, как поля и  холмы и дома, то можно было бы увидеть массу баррикад, разбросанные по полям сломанные стрелы, а воздух был бы  густым от дыма пороха, пыли, пуль.

И чем больше баррикад появлялось, тем сильнее и яростнее становилась атака.

И тем больше разрыхлялась земля от взрывов, тем больше было воя раненных, тем труднее становилось дышать.

Тщетно эта мама-дома пыталась размахивать руками  и разогнать этот ядовитый воздух обвинений. Тщетно она угрожала отобрать все сладости и компьютерные игры, если они не перестанут друг на друга нападать. Тщетны были и увещевания — «раз нет ничего хорошего сказать, то лучше просто молчать». Насупленные брови так и продолжали метать стрелы, без слов.

Пока наконец-то не остановилась и не подумала о том, что стоит за этой войной.

Что крутится у тебя в голове?
Какие мысли двигают тобой?
Что ты пытаешься достичь, мой одуванчик?

«Он всегда…!»
«Я не могу его любить!»
«Он такой  эгоист!»
«Хоть он и говорит, что не будет лезть в…. я не могу ему доверять!»

«Мама, я не могу любить такого эгоиста, он просто не заслуживает этого! Я хочу, чтобы он изменился!»

И вылившиеся потоком слова сами стали как свет для всего того, что бурлило в голове эти несколько дней. Сама, без подсказки, сказала: «Я знаю, что я тоже не заслуживаю»
Сама додумалась: «Я знаю, что я тоже эгоистка».
Сама призналась тут же, на одном дыхании: «Я знаю, что Иисус хочет, чтобы я любила его!»

«Но, мама, это так трудно — любить и доверять, когда знаешь, что он только будет смеяться, что он не хочет меняться, что он только воспользуется этим». Слезы лились рекой, и распотрошенная земля чувств зияла ранами, обессиленная, безнадежная.

Давай посмотрим на Него.
Он любил нас до того, как мы смогли хоть что-то сказать Ему.
Он любит нас, несмотря на то, что мы любим себя больше, чем Его.
Он победил смерть — и этой самой силой Он теперь действует  в нас — как ты думаешь, это большое могущество?

Кивает головой, прижимается пушистой еще щекой к моей.

Это же самое могущество действует в нас и дает нам силы на невозможное — на то, чтобы любили, когда нет никакой надежды, любили и отдавали, когда уже нечего отдавать, прощали, когда об ответном прощении нет и речи.

Он победил грех, цепляющийся за нас, смерть не могла удержать Его в своих цепях, Сатана повержен к Его ногам не может заставить нас жить в ненависти и тьме.

Пошла к себе в комнату. Опустилась на свои покоцанные, в шрамах, колени в прорванных джинсах. Написала длиннющую молитву, основной мыслью которой было — «Я смиряюсь перед Тобой. Измени меня. Поверни новый лист. Обнови мою любовь к брату. ВЫПНИ дьявола из нашего дома». Прилепила молитву на стену.

Пришла обратно, обняла.
И если бы слова были физическими реалиями, а сердца обозримы, как города и горы и поля — то можно бы было увидеть повсюду цветные флаги, разбросанные везде цветы,пронзительное небо, поющих ярких птиц, сияющее море и прекрасные ладьи, скользящие по гладким волнам.
Или что-то в этом роде!

Эту молитву я потом нашла на ее стене, прилепленную скотчем.
Криво висит измятый, в разводах от слез листочек, и громко мне говорит — и этот голос, слава Богу! — громче моего, мамского, который хочет тут же пожурить за скотч на стене):


ЭТО ДИТЯ ПОНИМАЕТ СМЫСЛ ЭТОЙ ЖИЗНИ.
ЭТО ДИТЯ ПОБЕДИЛО ГРЕХ ЧЕРЕЗ ХРИСТА.
ЭТО ДИТЯ ПОЗНАЛО СИЛУ — ДЕЙСТВЕННУЮ, ЖИВУЮ, МОГУЩЕСТВЕННУЮ, ДОСТУПНУЮ.

Если бы каждый из нас знал эту силу. Если бы каждый из нас видел эту жизнь — как выигранную войну. Если бы каждый из нас, обнаружив себя посреди поля битвы, вставал на колени, преклонялся перед Творцом, и этим смирением прогонял бы дьявола. Если бы каждый из нас понимал, что настоящая война — не во внешности и поведении, а в самом сердце.
Если бы и мои глаза были открыты на то, чтобы увидеть реальность, стоящую за моей повседневной жизнью.

И поэтому Павел молится об этом:

«Вспоминая о вас в молитвах моих,чтобы Бог Господа нашего Иисуса Христа, Отец славы, дал вам Духа премудрости и откровения к познанию Его, просветил очи сердца вашего, дабы вы познали,
1) в чем состоит надежда призвания Его, 
2) какое богатство славного наследия Его для святых,
3)как безмерно величие могущества Его в нас, верующих по действию державной силы Его, которою Он воздействовал во Христе, воскресив Его из мертвых» (Еф. 1:17-20).

Евангельский разговор-2

Евангельский разговор присоединяется к работе Бога в жизни человека и показывает ему, как Евангелие применимо ко всем деталям жизни. Евангельский взгляд и подход к человеку – самый целостный: всякий человек одновременно является грешником, святым/творением Бога и страдальцем. В таком разговоре может прозвучать как подбодрение, так и обличение или предупреждение. Такой разговор всегда показывает, что есть надежда: мы забывчивые существа, и нам постоянно нужны напоминания о святости, благости и верности Бога во Христе. Подобный разговор также показывает, как использовать данные Богом средства для выполнения данных Им заданий.

Приведу два примера разговоров, которые происходят каждую неделю – либо на моей кухне, либо на площадке.

Пример первый

Одна мама, назовем ее Светой, со слезами говорит: «Я так устала за эти две недели. Мой 4-хлетний мальчик стоит на ушах и совершенно не слушается нас, несмотря ни на что. Меня уже тошнит от постоянных разговоров, дисциплинирования и хаоса. Мы стараемся быть последовательными, я уже поменяла его диету (а вдруг из-за сахара?), мы даже стали укладывать его пораньше».

Не надо:

Сразу давать советы по правильному питанию, наказания. Для этого есть место! Но евангельский разговор не берется сразу за решение. В евангельском разговоре мы подражаем Богу, который сначала стал, как мы. Сначала Бог показывает, что Он с нами.

Поэтому мы участливо выслушиваем вместе, предлагаем салфетки и даем высказаться. Многие из нас уже прошли через подобное – когда материнство кажется сплошным сидением в траншеях, в то время как вокруг тебя тут и там взрываются бомбы. Такому усталому воину нужно как оснащение, так и поддержка, восстановление душевных сил, так и надежда.

Выслушав, задаем осторожные вопросы, чтобы высветить ситуацию. Что в этой ситуации тебя сильнее всего тревожит/сердит/печалит? Как это выражается?

Кто-то может поделиться своим примером такого же периода: мы говорим, что ты не одна, дети проходят через подобное. Сопротивление родительской любви и наставлению – естественное расположение их сердца. Мы видим тебя и понимаем.

Задаем наводящие вопросы, чтобы открыть дискуссию: нет проблемы, которую не освящал бы Бог в Писании. Вопросы приглашают человека открыться — они могут быть эффективнее нотаций! Есть ли что-то, на что малыш особенно агрессивно реагирует? Как и когда ты объясняешь правила и свои ожидания? Не являются ли твои требования излишними/неподходящими по возрасту? Соответствуют ли твои ожидания уровню зрелости ребенка?  Возможно, тут могут высветиться некоторые ошибки, заблуждения. Часто родители, вооружившись знаниями или советами из различных источников, берутся за воспитание и ожидают результаты «как в книге», не видя самого ребенка при этом. Ответы на эти вопросы могут помочь увидеть, какие такие бомбы на самом деле взрываются и почему.

Света старается воспитывать по библейской модели и пытается, насколько это возможно, делать это последовательно. Она горячо любит своего сына, и внимательно относится к его развитию. Мы ободряем ее: ты молодец, видно, как ты стараешься, даже когда у тебя есть лялечка, и сложные отношения в церкви, и мужа дома часто нет из-за дополнительной подработки. В ходе разговора стало понятно, что ее часто тревожит, как выглядит ее ребёнок в глазах ее друзей (нас), а также людей в церкви, где ее муж – пастор и где нет других детей, кроме ее.

Настал момент для мягкого обличения: мы воспитываем детей не для других людей и страх перед людьми может стать настоящей ловушкой, от которой будет мучительно не только маме, но всей семье. Нам надо выполнять наше задание, взирая на одного Бога. Он даст нам силы на все! Когда Света озвучила это свое желание угодить кому-то, кроме Бога, словно вскрылся фурункул: болезненное давление прошло.

Оснащение

Далее можно говорить о том, что она делает со своей усталостью, и когда срывается во время этой усталости. Что ты делаешь со своим чувством вины? Извиняешься ли перед малышом? Получается ли у тебя брать себя в руки?

Чувство вины часто сопровождает материнство. Это – бомба замедленного действия. С ней нужно приходить ко кресту снова и снова, принимая прощение и омытие греха Кровью Христа. В подобной ситуации, когда передышки почти нет между битвами, чувство вины может усугубляться тем, что извиняться приходится часто, и создается впечатление, что мы просто обманываем ребенка. Извиняемся, но не меняемся. Конечно, важно ходить в послушании и менять свое поведение после покаяния и молитвы о помощи. Но ежедневные извинения перед близкими – это свидетельство о том, что и мама отчаянно нуждается во Христе и полагается на Него во всем.

Евангельский разговор утешает и указывает на Христа.

И разговор также зашел о том, что делать с усталостью, которая тоже является частью материнства особенно в эти маленькие годы. Ухаживаешь ли ты за собой, уделяешь ли время сну? Здоровые привычки – не эгоизм, но в них – тоже проявление любви: я буду заботиться о себе, чтобы у меня было больше сил служить всем вам. Конечно, это другое дело, если мной контролируют картинки из журналов и зависть. Проводишь ли ты время в Слове? Оторвать детей от себя сложно, и когда они спят, хочется побыстрее переделать кучу дел – но эти дела никогда не закончатся, а прийти к колодцу с живой водой надо сегодня, чтобы и сегодня были силы.

И в конце ободрение: не сдавайся. Глупость в сердце этого ребенка, не желающая признавать ваш авторитет, сидит глубоко и потребуется много времени на эту работу. Но что мы сеем, то и пожнем, так что не будем унывать! Одна девушка, в группе которой проходят сейчас Притчи, добавила: помнишь, как Мудрость взывает к глупцам? В этом благодать Бога: Он хочет, чтобы Его мудрость была узнана и зовет каждого. Не опускай руки, Мудрость через тебя взывает к сыну.

И последнее – евангельский разговор – не просто разговор по плоской линии. Это треугольник: линия между людьми, и линия разговор с Богом. Боб Келлемен называет это «триалогом». Бог – активный слушатель и активный Собеседник в таком разговоре. У Него есть что сказать! И Он слышит все. Поэтому все слова мы говорим перед Ним – и в конце обращаемся вместе к Нему с хвалой, благодарностью и мольбами.

Поделюсь еще другими примерами, не только из материнства!

Скука и дети

Из предыдущих постов я вывожу некоторые принципы в воспитании детей в отношении скуки. Мы слышим это «Скууууушно!» и, признаюсь, очень не люблю это слово! Но просто запрещать и придумывать правила, чтобы избавиться от этого, мало. Поэтому хочу подходить к этому вдумчиво и с мудростью. Посты читать вот тут.

Принцип 1

Бог сотворил нас на плодотворную жизнь. Это Его намерение сидит крепко в нас, и, как бы мы ни хотели отмахнуться от него и заняться своим, стремление работать и быть полезным будет толкать нас, и давать знать о себе – и часто через скуку. Это особенно хорошо видно в детях: они особенно довольны, когда заняты чем-то истинно продуктивным. А когда мы едем домой после развлекательного парка, и они спрашивают: а что теперь? – в этом видно, что никакое развлечение, каким крутым оно бы ни было, никогда будет достаточным (кстати, мы недавно спросили детей, помнят ли они Дисней Ленд и другие крутые парки, в которые мы их возили — они очень смутно это помнят).

Действия родителя:

Поэтому мы стараемся наполнять дни наших детей делами, которые имеют потенциально настоящее удовлетворение, приносящее удовольствие от Бога. В таком свете я взвешиваю разные занятия на предмет их ценности: спорт – хорошее занятие, но, если у ребенка появилась возможность провести несколько недель на ферме у друга и помочь ему строить забор, я выберу именно это. Не говорю, что спортивные занятия не имеют ценности сами по себе. Верю, что они от Бога и радость от них – настоящая, которая, как я согласна с Рэнди Алкорном, будет и на небесах. Но ценность ценности – рознь, когда дело касается нашего графика и воспитания, формирования мировоззрения.

Поэтому, для меня, как родителя, важно задаться вопросом, если я часто слышу это «Мне скуууууучнооо»:

1. Создаю ли в доме атмосферу, которая стимулирует моего ребенка на развитие и рост? Ободряю ли я его формировать свои стремления и убеждения любовью к людям – ведь в только в жизни согласно заповедям Бога будет настоящее удовлетворение? Чем мы заняты? Насколько наш график отражает настоящие дела, направленные не просто на игру, но и обеспечение нашего ребенка реальными навыками для жизни и служения?

На их «Мне скучно!» я не редко предлагаю разные занятия, а если душа ни к чему не лежит, я говорю: если ты не найдешь, чем себя занять, я найду тебе работу.

Это касается и книг, которые мы читаем. Есть такое понятие – живая книга. Вот тут очень хорошее объяснение этой концепции. По опыту скажу, что именно живые книги играют большую роль в развитии душевного богатства, как для детей, так и для взрослых.

2. Прививаю ли я детям привычку удивляться и восхищаться миром и людьми вокруг нас? Человек, которому скучно, уже решил про себя, что ничто не достойно его восхищения. Такой человек будет зевать в присутствии славы (Пол Трипп) – и, пока мои дети со мной, я хочу прививать им привычку искать красоту в мелочах, видеть величие Бога в Его потрясающем творении. Когда мы ходим перед Богом в вере, наше сердце будет пребывать в благоговении перед ним и Его работой. Напоминание детям о величии Бога и Его провидения в каждой детали нашего дня может быть противоядием от скуки.

Поэтому все время указываю: смотри какой красивый закат! Смотри какая букашка! Послушай, как птицы поют! Смотри, какой этот человек добрый! Смотри, какая красивая Ляля!

3. Обеспечиваю ли я детей богатой на разные отношения обстановкой, даю ли я им множество возможностей построения отношений с разными людьми, которые бы могли в своем разнообразии помочь ребенку увидеть многоразличную мудрость Бога и Его красоту? Посмотрите, с кем он общается? Часто общение с людьми, похожими на нас, может в глубине быть сфокусированном на нас самих: нам легко с ними, поэтому и общаемся. И – строю ли я сама с ними дружеские отношения, наполненные смыслом и радостью? Скука может быть сигналом: мой ребенок находится в вакууме отношений.

Часто смотрю им прямо в лицо с доброжелательной улыбкой. Часто вызываю на разговор. Как только они появляются на кухне, я вынимаю наушники из своих ушей, чтобы я могла быть готовой на разговор, даже если он о мелочах. Замечаю, что они делают, и что хотят – чтобы они чувствовали, что их видят и слышат.

Родителю необходимо постоянно быть занятым построением живых, полных смысла отношений с детьми. Ошибка, которую совершают многие родители: они предпочитают не трогать ребенка, когда он тих. Занят чем-то, и ладно. Или — некоторые мамы гордятся тем, что, по крайней мере, в конце дня все живы и здоровы. Но нам надо видеть каждый момент как возможность построить мост между нами, который может послужить для передачи Евангелия ребенку.

Принцип 2

Развлечение и результат – это дары от Бога, которые Он в своей доброте дает нам или решает удержать их от нас. Его намерением для нас является радостная плодотворность, что иногда может означать – муторные действия, требующие верности и послушания, даже если нет веселья. Развлечение может стать идолом для детей и для меня: признаюсь, что некоторые занятия мы делаем, чтобы они устали, чтобы выплеснули энергию и не требовали от меня ничего больше! И так мы избегаем муторного и скучного. Но такой подход только закручивает гайки и крепче привязывает нас всех к таким идолам.

Действия родителя:

Поэтому, как родителю, мне необходимо смотреть, на что я нацеливаю детей, когда мы делаем что-то? Когда я сравниваю его достижения в спорте с достижениями другого, какого идола я тешу? Когда мы радуемся победам, какого идола я выковываю своими же руками? Когда я усаживаю ребенка на собрании с телефоном, вместо того, чтобы активно трудиться и учить его уделять внимание происходящему вокруг него, какую такую потешность я удовлетворяю? Давайте не будем Ааронами, который развел руками перед Моисеем и ответил на его вопрос о золотом тельце: «Моисей сказал Аарону: – Что сделали тебе эти люди, что ты ввел их в такой страшный грех? – Не гневайся, мой господин, – ответил Аарон. – Ты знаешь, как склонны эти люди ко злу. 23 Они сказали мне: «Сделай нам богов, которые пойдут перед нами, потому что мы не знаем, что приключилось с этим Моисеем, выведшим нас из Египта». 24 Тогда я сказал им: «У кого есть золотые украшения, пусть снимет их». Они дали мне золото, я бросил его в огонь и вышел этот телец!» (Исх. 32:22-24).

Пример: некоторые дети не хотят ехать к бабушке, потому что там скучно, телевизора нет и детей там тоже нет других. Мы говорим, что мы едем благословить бабушку, и в этом для нас радость. Давай вместе подумаем, какие вопросы мы можем ей задать. Что ты можешь рассказать ей? Возможно, мы привезем с собой планшет с мультиками, а возможно нет, в зависимости от того, как долго мы там будем и что нам придется там делать. Я хочу, чтобы дети понимали: наша первое стремление – любить кого-то, а развлечение как привилегия: возможно, мы получим ее, а возможно, нет.

Учитывая наш век моментального удовлетворения разных прихотей и нужд – который усугубляет скуку – нам, родителям, нужно быть мудрыми в том, насколько мы позволяем этой реальности формировать нашу семейную жизнь. Моментальное удовлетворение, которое предоставляют разные сервисы онлайн, а также социальные сети – в виде сердечек и комментариев, взывают к нашему желанию счастья и значимости, и обещают дать нам их без каких-либо усилий с нашей стороны. Нам надо искать способы удлинить время между запросом и удовлетворением, и учить детей не спотыкаться об ожидание и не противиться ему, но ждать с терпением и благодарностью, и с верностью тем вещам, которые находятся сейчас перед ними.

Принцип 3

Тот факт, что удовольствие – дар от Бога, не означает, что нам надо настроиться на жизнь серости и безрадостного существования, когда мы просто выполняем свои обязанности, как на фабрике. Нам надо учиться приближаться к Богу и зависеть от Него даже в этом. Наслаждаться жизнью, и учить детей делать то же самое! И вот тут есть еще один принцип: моя плоть, предоставленная сама себе, никогда не захочет радоваться. Ее дефолтное состояние – бездействие, скука, апатия, саможалость.

Как правило, мы привязываем нашу радость к нашему восприятию: мы определяем, может ли объект быть источником радости, или нет. У нас есть свои критерии для того, что же по-настоящему удовлетворит нас.

Но одна их самых необыкновенных и почти ухо-режущих реалий в Библии – это то, что она дает повеление – радоваться. Радоваться независимо от нашего восприятия, независимо от того, есть ли в обстоятельствах причины радоваться. Библия просто заявляет: «Радуйтесь». Это противоречит нашему обыденному убеждению, что чувства не поддаются нашему контролю и ими невозможно управлять.

И это совершенно противно моей плоти! Петр учит, чтобы мы, «Как послушные дети не позволяли управлять собой желаниям (импульсам плоти)» (1 Петра 1:14). Познание Бога преображает мой ум и ставит меня перед фактом: если я хожу в присутствии Бога, которого Павел называет «блаженным» — то моя жизнь будет иметь отблеск того блаженства, даже когда больно и темно.

Действия родителя

Этот принцип помогает мне не пугаться, когда я встречаю сопротивление со стороны своих детей, которым скучно и которые решили не радоваться. Это нормальное явление! И от меня, как родителя, требуется немалое терпение, чтобы помогать узнавать импульс, противостоящий повелению «радоваться» и учиться не слушаться его. Это же касается импульса дуться, обвинять других, обижаться. Мы не разрешаем дуться, но призываем детей решать проблемы между друг другом сразу. И то же самое со скукой: скука зачастую это просто хождение согласно импульсу плоти, с которой борьба не закончится до тех пор, пока не придет Иисус. Мне необходимо дать ребенку инструменты в руки, при помощи которых он мог бы откладывать «скучные позывы» и учиться ходить в послушании Богу.

Решение для скуки — не просто больше развлечений. Как я вижу, скука может быть игровой площадкой для дьявола, но она так же может быть богатой на возможности почвой для настоящего, верного ученичества с детьми. Пользуясь этими возможностями, а не отпихивая их в раздражении, или заминая их при помощи развлечений или технологий, мы можем дать ребенку самое лучшее, что может дать родитель: истинно библейское мировоззрение и страх перед Богом.

О подростках

Как часто слышу: «Ну держись, мама! У вас в доме завелся подросток!» Или качают головой: ох! у вас их целых три!!

И подобные тому предупреждения, сетования.

А я смотрю на неё и думаю — неужели это правда, что передо мной какое-то новое существо, к которому нужен особый подход, а терпения-то надо воз и маленькую тележку?  Неужели правда, что послушание и надежность, которые стали такими привычными в ней, обязательно должны уступить место бунту, эмоциональным взрывам и неуравновешенности?

Неужели все то, чему мы стремились ее научить, будет отброшено, как и ее старая куртка, у которой рукава почему-то стали короче за зиму — все эти уроки, наставления, увещевания и видение уже не смогут поместиться — или сдержать? — ее возросшее я?

Как приготовиться к тому, на что меня настраивает мир? Как мечтать? О чем молиться? Как любить?

Но что мне слушать мир, который к этому и стремится — сам бунтует против Своего Творца и других настраивает на это. Обрисовал подростковый возраст как период стремления к самовыражению, приготовил почву для того, чтобы ребенку дозволили это стремление выразить себя с тем, чтобы она потом и шла по жизни, стремясь выразить и реализовать себя любой ценой.

В мире, в котором себялюбие и есть высшая добродетель.

В котором не выразить себя — преступление.

В котором грех — упустить возможность. Грех — остаться на задворках, незамеченным, с неудовлетворенными нуждами и стремлениями.

Человек — вот самоцель, и его развитие — вот высший смысл его жизни.

А Творец говорит, «Что стрелы в руке сильного, то сыновья молодые» (Псалом 126:4).

Даже тот, кто ни разу не стрелял из лука, может хорошо себе представить процесс.  Навести лук, натянуть тетиву — это только пол-дела. Казалось бы, натянул, да и стреляй.

Но не все так просто.

Эти секунды, а иногда минуты, длятся целую вечность — это самый напряженный момент. Задерживается дыхание, даже на слова нельзя его потратить, и все внимание направлено на цель. Тетива тугая, силы нужно приложить немалые, чтобы натянуть ее до конца — если натянешь слишком мало, стрела не долетит, слишком сильно — улетит слишком далеко, испугав оленя, и испортив все шансы на добычу. Прицелиться надо метко, на смерть — раненный олень от испуга и боли ускачет далеко, распугает всех животных в округе и умрет бесполезной, мучительной смертью где-то далеко — вдали от нашего морозильника.

От долгого натяжения тетивы могут устать руки. Может заболеть и свести плечо. Но держать надо совершенно неподвижно, потому что олень поразительно метко подмечает все малейшие движения.

Этот вот момент и имеется ввиду в Псалме. Так называемый «подростковый период» — не должен быть временем, когда мы попускаемся и предоставляем полную свободу стреле, натягивая тетиву как придется. Это — самое напряженное время, время целенаправленных усилий, окультуривания, направления.

У этой стрелы есть определенная цель, предопределённая Богом, и мы только подведем его, гарантируя провал, если отпустим его на самотек, предоставив ему самому «найти себя» — вместо того, чтобы помочь ему найти эту цель, этот смысл.

Это время — время затаенного дыхания. Время постоянного видения цели перед собственными глазами. Время роста для нас самих — и служения этому мальчику, пока не придет время выпустить его из лука.

Поэтому откладываю на потом мои амбиции и планы и мечты. Времени осталось мало, а еще так много надо успеть.  Поэтому учу изо дня в день любить ближнего, заботиться о своих делах, молиться и читать Слово. Поэтому учу ее, как ухаживать за домом, за своими вещами, работать, прилагая все усилия. Поэтому учу ее распоряжаться временем, деньгами, навыками. Поэтому учу ее жертвовать и уступать.

Не потому, что так должны, дескать, поступать хорошие христианские дети. Или приличные дети пастора. Или потому, что так велит обычай наших предков. Такой подход — все тот же гуманизм по сути, согласно которому в центре всего стоит человек. Этот подход мало чем отличается от мирского «самовыражения».

Но потому, что все это — подготовка его, как стрелы, чтобы она могла долететь до цели, поставленной Богом. Чтобы эта стрела прославила своего Творца, на что она и была создана.

О культуре извинения

Умение извиняться, как мне кажется, стало потерянным искусством. Или мы, люди, никогда не были искусны в нем? Трудно сказать, но вот наша совершенно обычная культура при разладе в отношениях, которая передается нашим детям.

Что делать, когда возникла необходимость в извинении с твоей стороны?

  • Не извиниться вообще. Можно придерживаться привычки: нагрубить, накричать, проявить враждебность, и потом ходить как будто ничего не произошло, или стать особенно ласковым. Помыть пол, например, или сделать то, о чем обиженный человек давно просил, но у тебя руки не доходили.

Такой подход, конечно, действенен. Можно запросто упокоить свою совесть своим «добрым поступком», а обиженный, успокоенный и удовлетворенный твоей добротой, теперь будет чувствовать себя виноватым, если все еще будет надеяться на извинение с твоей стороны.

  • Извиниться, но при этом указать, что послужило причиной для твоей грубости. Будь то стресс на работе, или стресс в дороге – можно найти массу хороших доводов, которые действительно заставили тебя быть вот таким грубым.
  • Извиниться, добавив при этом, в чем была вина другой стороны. Разлад зачастую происходит по вине обеих сторон, так что тут очень большой потенциал: наверняка было что-то в действиях другой стороны, что послужило твоему взрыву.
  • Извиниться такими словами: «Извини, что это так тебя задело». Так мы можем перебросить ответственность за оскорблённые чувства на другую сторону.
  • Извиниться, и потом продолжать извиняться много раз, и пытаться как-то отслужить прощение.

Все эти подходы действенны в какой-то мере: мир налажен, по крайней мере до следующего раза. Мы можем разойтись по делам и не тревожить душу о том, что произошло.

И вот что я говорю своим детям почти каждый день – потому что каждый день пронизан отношениями и общением, и каждый день эти отношения подвергаются испытанию. Вот что я говорю себе, когда я сама сплошала перед кем-то. Умение извиняться мне далось нелегко – лоб у меня твердый и сердце не из самых чутких, и уверенность в себе и своей правоте очень высокая.

— помни о том, что своим проступком, будь то крик, маленькая ложь или грубость, имеет не только горизонтальное измерение по отношению к людям, но и вертикальное. Спрашиваю: кто тут обиженный? И кого еще ты оскорбил? Мы часто живем и дышим, и ходим так, как будто Бога нет, и Он не слышит.

— помни о том, что цена за грех была великой. Грех был настолько грязен и ужасен, что потребовалась кровь Самого Бога, чтобы смыть вину за него. Если мы сводим нашу вину к минимуму, не признавая его, или пытаясь оправдать его, или пытаясь как-то искупить его, это показывает, что мы не очень хорошо понимаем суть греха.

— помни о библейском принципе восстановления, который пронизывает все библейское повествование, и который лежит в основе Евангелия: если что-то сломано, это надо восстановить. Если что-то потеряно, это надо вернуть. Если что-то было заложено в долг, это надо искупить. Одна из прекрасных истин в Левите, Второзаконии и Исходе заключается именно в этом образце: сломанное необходимо восстановить.

И это я говорю своим малышам и тем, что уже не малыши. Наша жизнь с Богом построена на благодати, которая стоила многого Христу. Восстановление должно было произойти, и оно произошло, но оно не было бесплатным. Нагрубив, мы ломаем мир и гармонию между нами, к которой призвал нас Бог, и должны обернуться, признать наше участие в этой поломке, и взяться за восстановление.

— когда мы пытаемся откупиться добрым поступком или непрекращающимся извинением, мы также показываем свою эгоцентричность: при таком подходе человек сфокусирован на том, чтобы исправить не отношения, а загладить свое собственное чувство вины, чтобы себе было легче. Неважно, что рядом валяются осколки чьего-то разбитого намерения, настроения или сердца. Важно при этом, чтобы я снял с себя вину.

И вот тут-то, в промежутках между «костями и суставами, между душой и духом» (Евр. 12:4) должно проявиться наше понимание Благой Вести. Должно проявиться в полных красках и в полной силе Слово.

Если я понимаю свой грех перед Богом и человеком, я не буду его игнорировать. Если я знаю цену, уплаченную за мой грех, я не буду пытаться замести его под коврик, или прикрыть его красивым бантом. Соберу осколки, признаю свою вину, открыто попрошу прощения. Если я знаю благодать, пролитую в избытке на меня во Христе, я не буду пытаться заставить другую сторону чувствовать какую-либо вину за происшедшее – и если есть вина, то я могу отдать это в руки Богу, который может воздействовать тут и исправить каждое зло*.

Скажу своему ребенку, который снова бросил острое словцо в адрес сестры: ты оскорбил не только ее, но и Бога, который ее создал. Твой грех причинил ей и Ему боль. Но Он заплатил за этот грех, и дает тебе силы любить и жить среди людей, как жил Он. Признай перед ней свою вину и попроси прощения. Не бросай в ее адрес то, в чем она виновата. Жди ее ответа терпеливо и кротко.

Эта библейская культура извинения нелегка. Она противна нашей природе, и в ней кроется опасность: мы подвергаем себя риску быть непонятыми и отвергнутыми, обвиненными еще больше и униженными. Но именно в такой открытости и уязвимости, честности и сфокусированности на благосостоянии другого человека и есть суть здоровых отношений, приносящих хвалу Христу и Его кресту.

*тут речь не идет о насилии, эмоциональном или физическом. Преступления необходимо раскрывать, а не ждать, когда человек исправится.

В Его руках

Сегодня ей 15. Мы провели день за ремонтом ее комнаты, обсуждением украшений, цвета стен и покрывала. Мы выщипывали наши азиатские брови, пекли булочки для наших соседей, и говорили о том, как ярко описывается Евангелие в старых рождественских гимнах. И мне вспомнилась эта давняя история, потому что Аня наконец-то выбросила фигурки, о которых эта история. Они были поломаны и несколько раз склеены. Иосифа уже давно не стало, а у Марии на шее шрам. Наша девочка растет и меняется — но тот тихий восторг в ней еще есть. Еще о девочках я писала вот тут.

Тогда ей было 5 лет – мы помогали нашей бабушке перетащить сервант с ее любимыми тарелками и вазами из старого дома в новый, и нам выдалась возможность заглянуть туда, куда больше ничья нога не ступает, ничьи руки не двигают занавески, никто не тревожится о пыли на стеклах и где пианино молчит уже лет 20.

Ее старый дом, построенный ее мужем, где она одна вырастила 5-х детей и где принимала по праздникам несметное количество детей, внуков, племянников, друзей — теперь уже давно не слышал смех внутри, давно не вздрагивал от хлопанья дверей и давно не светится больше теплым и довольным светом по вечерам. И грустно было переступать через ветхие коробки, видеть горы оставленной посуды, тусклые фотографии — и в то же время мы не могли отделаться от ощущения какого-то волшебства. Дети с большими глазами рассматривали стены и задавали миллион вопросов о причудливых вещах.

Среди кучи всякой всячины на столе Анечка нашла три фигурки — Иосифа и Марию, склоненных над младенцем Иисусом. Она с трепетом и восхищением и тайной надеждой прижала их к себе и спросила бабушку шепотом: «Хочешь, я отнесу это в твой новый дом?» На что бабушка, переживающая в тот момент, как бы ее сын не угробил себе спину и не сломал при этом ее драгоценный столовый набор, наклонилась к ней и ласково сказала: «Если ты хочешь, ты можешь их забрать себе».

С тех пор Аня все две недели до рождества летала на облаках. Вот что я увидела, однажды проходя мимо ее комнаты:


Она сидела в глубокой задумчивости, укачивая Младенца Иисуса в своих маленьких теплых ручках. Ее большие карие глаза посмотрели на меня так, как будто она была где-то далеко — в каком-то прекрасном, светлом, блаженном месте. 

И тут я залезла с фотоаппаратом. Потому что не могла не запечатлеть это удивление, этот тихий восторг ее маленького сердца о том, кто для нее Иисус. Я так хотела, чтобы этот трепет сохранился в ее душе, чтобы история, которую мы рассказывали снова и снова, и которая имеет силу для спасения, стало прочным основанием ее жизни. 

А жизнь ее скоро, очень скоро — скорее, чем мне бы этого хотелось, приобретет новый ракурс. В свое время ей придется увидеть, какой жестокий этот мир, и как безжалостна и несправедлива жизнь, как много леденящей душу боли в ней и как безрассудно жестокими могут быть люди.

И только одно может дать ей надежду и уверенность и силы, перед лицом не важно каких переживаний: как она тогда нежно держала Иисуса-младенца в своих маленьких, взопрелых ручках, так и Он держит ее в Своих могучих, никогда неослабевающих, с неизменной заботой и любовью, руках. 

Один из многих разговоров с подростком

«Мама, просто не смог удержаться против искушения. Как же это произошло – ведь я молился в субботу об этом».

Да подумаешь, скажут многие. Зачем тревожиться, нагнетать обстановку?

Но когда ребенок знает, что совершает грех, знает о последствиях, знает, что это плохо для него и отражается на всех –

И при этом понимает свою неспособность противостоять своему греховному сердцу –

Будет грехом с моей стороны и глупостью не прислушаться, не остановить весь темп моего дня, каким бы бешеным он ни был, и не открыть эту дверь-возможность снова соприкоснуться с самыми важными вещами в нашей жизни.

Поэтому:

Преодолеваю свою лень. Помолюсь. Возьмусь за плуг.

Отложу то негодование и изумление: откуда это все лезет?

И реалистически посмотреть: это все идет из его сердца, к которому привязалась крепко глупость, нежелающая признавать Божий взгляд на ситуацию, нежелающая желать путь для счастья, обозначенный в Его слове. И хорошо, что выходит эта глупость наружу сейчас, когда я рядом, и могу посветить фонариком Евангелия на его тьму, показать путь к свету.

Вспоминаю имя, к которому взывает Моисей, когда молится за народ в Числах 14, к имени Иеговы: ««Господь медлен на гнев, богат милостью и прощает грех и отступничество. Но Он не оправдывает виновных, карая детей за грехи отцов до третьего и четвертого поколения»» Чисел 14:18.

Моисей знает святость Бога и знает также Его милостивое, полное любви сердце. И мой подход к ребенку в этот важный момент будет обуславливаться именно этим, а не страхом перед тем, что подумают, страхом перед его будущим, страхом моего родительского провала. Мой подход определяется тем, что совершает в нашей жизни благодать Бога: спасающая, научающая, преображающая.

Я понимаю тебя, мой дорогой. Плоть никогда не захочет желать Бога и всегда будет противиться Ему.

Тот факт, что ты сам понимаешь невозможность остановиться, показывает две вещи:

1) что Бог работает в твоем сердце: Он хочет, чтобы мы пришли к этому пониманию. Он хочет, чтобы мы видели свою беспомощность.  Он хочет, чтобы мы повернулись к Нему за помощью. Грех был настолько ужасен, что потребовалась смерть Его Сына, чтобы искупить его. Грех требует смерти, которую и взял за тебя Иисус.

2) что идол, сидящий на троне твоего сердца, никогда не даст тебе исправиться. Как бы ты ни тужился и не убеждал себя самого, до тех пор, пока сердцем управляет идол, он будет толкать тебя на его удовлетворение, и не даст тебе покоя. А идолопоклонничество в конечном счете ведет к смерти. Бог не хочет твоего приличного поведения, при котором ты все еще тешишь идола: Он хочет тебя полностью. За твое сердце идет самая настоящая война, которая уже выиграна на кресте.

Но ту победу можно обрести, только сложив с себя право решать. Только принятием Его смерти. Только принятием верой Его воскресения, благодаря которому Он может дать тебе новое сердце, способное слушаться Его.

Вот что ты можешь сказать Ему:

— Господь, я согрешил перед Тобой в____. Назови грех по имени.

— Господь, спасибо, что Христос заплатил за мой грех на кресте.

— Господь, помоги мне____.

Ребенок, я всегда за тебя. И Бог не убивает твое счастье – Он убивает все, что противостоит истинной радости и счастью. И я молюсь о тебе.

И давай на время уберем то, что искушает тебя. Я помогу тебе — приходи к нам с вопросами. Будем и дальше с Божьей помощью работать над этой чертой.

Чему меня учит моя двухлетка

Если бы меня спросили, что меня больше всего изменило в материнстве, я бы не стала сомневаться в ответе.


Не роды, хоть и было больно, хоть и действительно они меня изменили насовсем, безвозвратно. У меня высокий порог терпимости к боли, и физическая боль мне не страшна. Назавтра боль пройдет и все будет нормально.


Не через бессонные ночи во мне произошли мощные перемены. Сон мне ух как дорог, и его нехватка сказывается на всем — в первую очередь на темпераменте. Но сном я могу пожертвовать и при этом глазом, так сказать, не моргнуть, если надо кое с кем дорогим поговорить по телефону, или к чему-то приготовиться.
И хотя сидение дома с детьми и брак тоже во многом сформировали меня, как взрослую личность, все же ответом на вопрос — если бы мне его когда-то задали — было бы не это.

Если бы мне задали такой вопрос — сразу бы вывалился изо рта ответ: «Двухлетки!»

Потому что маму, любящую посидеть уютно с книжкой, надо растормошить и помочь ей видеть мир с маленькой колокольни. А как еще ей узнать, что ей надо быть зависимой от Великого Папы, и полагаться на Него всем своим телом и существом, как и эта Кроха, которая ищет утешения только у меня?


Потому что эта мама, любящая покой и тишину, должна понять, что жизнь должна быть шумной, что молчание и стерильность и бездвижимость — это признаки смерти, что хорошие привычки, сформированные в организации хаоса, куда ценнее и сильнее, чем привычки бездействия.

Потому что маму, не любящую попусту терять время, надо научить служить бесконечным, бессмысленным, циклическим  подтиранием, мытьем, подбиранием, починкой пролитого, липкого, замаранного, обжеванного, раскиданного, рассыпанного, сломанного…


Потому что маме, ищущей, как бы сделать каждый момент продуктивным, надо понять, что время — дар от Бога, данный на то, чтобы своим присутствием способствовать росту находящихся рядом, а не на то, чтобы ставить галочки.

Мама, сама растущая в любви и познавшая только лишь капельку Его любви, которую Он в преизбытке пролил на нас, ДОЛЖНА познать то, как ОН сошел с небес на ее уровень, чтобы приобрести ее. Она должна впитать в свое сердце такую любовь и пролить ее на этот Ураган, опуститься на ее уровень и побыть — полностью присутствовать в мире этой Двухлетки.
Она должна преодолеть скуку и найти в Духе силы сделать мир этой двухлетки интересным, вкусным, ярким, стимулирующим к росту в любви и радости.

Этой маме было тяжело, признаюсь. Скука и нежелание увидеть в этом человечке не просто то, кем она должна стать, а живое, дышащее чудо — были самыми большими препятствиями на моем пути. И я пришла вам сказать: эти препятствия преодолимы. Скука плоти может уступить место Его творчеству, лень может уступить место видению. Изо дня в день, через одно и тоже, через формирование элементарных привычек, через постоянное познание мира вокруг глазами-руками-ногами-языками-ушами  этих малышат.

Вот и сидим на полу, играем, бегаем, подбираем.

Но это еще не все.


Большая часть суматошного дня двухлетки — это познание границ. Мы учим послушанию, которое не сформируется само по себе. Учим непрестанно, с любовью и нежностью — помня о том, что не наше слово преступает Малышка, а Божье, и с твердостью — помня об Отце, который не закрыл глаза на закон, но по этому закону судил Своего Сына и предал Его смерти. И вижу, вижу в этой двухлетке себя — бунтующую против границ, не любящую наставления, ищущую своего пути.   Вижу, как Бог иной раз встанет на моем пути, скажет через Свой Дух: «Это не угодно Мне».

Вот и учим. Учим, что есть у нее выбор. Что есть у Бога силы помочь ей идти правильным путем. Что Его воля для нас — самая лучшая, самая светлая, самая жизнедающая.

А в конце дня падаем на кровать. Уф… Прошел один день. Завтра — новый. И милость Бога — ко мне, к моим детям — тоже будет новой.

Раковина, подросток, и о чем стоит воевать

Я часто слышала от друзей: когда у тебя дети будут подростками, ты будешь жить по принципу, который по-английски звучит так: «Pick your battles». А на русский это можно перевести так: будь разборчива в том, о чем затеять войну.

Потому что в этом возрасте многое, что кажется значительным на данный момент, в свете всей жизни – моей и ребенка – на самом деле не имеет такого большого значения. Родитель в этот период двигается от темпа, когда он обговаривал с малышом каждую деталь жизни и направлял его на каждом шагу, к тому неудобному и полному тревоги времени, при котором он постоянно находится в поисках баланса: что сказать, как много сказать, когда промолчать. Где направить советом, а где дать ему упасть.

Совершенное молчание неуместно пока – по крайней мере до тех пор, пока он не покинет нас. И даже когда он станет взрослым, я надеюсь, что у нас будут настолько доверительные отношения, что мы сможем дать совет и не бояться при этом оттолкнуть его.

Соломон написал свои Притчи юноше (то бишь подростку), и ключевой фразой в первых 7 главах является «слушай мои слова», «приклони свое ухо», «будь внимателен» — они повторяются около 15 раз. Наше воспитание должно быть каналом, через которое мы передаем Божью мудрость: сами дети ей не научатся и, оставленные на самотек, они будут жить по курсу, который выбирает за них плоть, сатана и мир. Соломон призывает и убеждает юношу послушать его, потому что он глубоко убежден в верности, ценности, прибыли, совершенстве и сладости мудрости, которую он хочет передать.

В этом отношении наше хождение рядом с ребенком мало отличается от духа Павла, который не боялся использовать весьма сильные выражения: «Я умоляю вас». И в этом плане наше общение с ними должно отражать все повеления, данные нам для общения внутри церкви: мы призваны говорить истину друг другу в любви (Еф. 4:11-16), предупреждать друг друга, наставлять друг друга.

Но у этого есть и обратная сторона: мы призваны говорить эту истину с любовью: без любви эта истина превращается в жесткий свет и черно-белое восприятие, требовательность и нетерпение к отклонениям от стандарта. Находясь под влиянием любви – из стремления оказать добро этому человечку, мы, как родители будем стремиться к тому, чтобы наши слова и разговоры способствовали его росту, а не придавливали его тяжелым грузом.

Сохранять этот баланс ох как непросто. На этот баланс нужны силы, постоянная зависимость от Бога, и далеко идущее видение: я хочу, чтобы в его жизни пришло Царствие Божье, и чтобы он мог свое сердце отдать милосердному, святому, верному Богу. И для такой вот любви нужно много умирать для себя, и видеть этот период как возможность углубить отношения — с Богом, и с этим ребенком.

И вот пришлось мне на днях применить принцип «разборчивости-в-том-о-чем-затевать-войну».

Эти несколько недель нашу семью немного потряхивало: на одного нашего ребенка свалился не только сложный период в алгебре, но и гормоны. Что сказывается на всем вокруг него, и выливается через колкие слова и нетерпение.

Жить рядом с таким ежиком, пыхтящим над уравнениями – само по себе испытание, которое мы не просто призваны терпеть, но и как-то помочь ему пройти через этот период и созреть в своей вере, узнать себя, полюбить Благую Весть, узнать силу Христа, которая может произвести в нем плод даже посреди несходящихся уравнений и пляшущих гормонов.

Чтобы себя чем-то отвлечь, он иногда что-то мастерит, и вот после одного из таких «отвлечений» он обмызгал масляной краской мою новенькую раковину – ту самую, о которой я так радовалась при каждой стирке: маме мало надо, чтобы порадоваться. Вместо старой 20-тилетней, которая смотрела на меня каждую стирку своей неотмывающейся грязью, теперь на меня смотрит моя новенькая, но в разводах от масляной краски.

И пока я оттирала ее, пытаясь вернуть ей прежнюю белизну, я настраивала свое сердце. Импульс говорил: иди, твердым голосом вырази свое неудовольствие, что последней радости при стирке тебя лишили. Кто испортил мою раковину??

Но Дух говорит: как любовь к моему ребенку и страх перед Богом могут повлиять на мой ответ в этой ситуации? И мудрый, терпеливый ко всяким передрягам жизни и к моим прихотям, муж сказал: «будь-разборчива-о-чем-затевать-войну». Мы многое с этим ребёнком сейчас обсуждаем, и есть вещи гораздо важнее, чем эта раковина.

Повздыхала над раковиной. И решила, что мне Царство Божье в жизни этого ребенка важнее моей радости при стирке. Что грех, привязавшийся к сердцу этого мальчика, у которого ямочки на щеках еще малышовые, а плечи уже твердые и поднять меня может – серьезнее, чем грязь вот в этой раковине, и отщипленные листочки на моих суккулентах. Ну и что, что в моем доме мало красивых вещей, несломанных, а чистота и порядок по Мари Кондо не хотят задерживаться надолго. Не о них ведется настоящая война – а бушует война вокруг нас за его сердце.

Упомянула ли раковину ему?

Упомянула, но с другой целью: дать ему совет о том, как обращаться с масляными красками в будущем. Сверкнул в мою сторону своими ямочками: ага, мама, хорошо.

Мой новый враг в материнстве, или как мой ребенок обличил меня

«Мама, ты боишься за меня». Вот такие слова выпали из уст моего мужчины-мальчика.

Мы сели, чтобы поговорить о расписании на новый семестр. В этом году он взял 4 курса на дистанционном обучении, работает два дня в сервисной компании (борется с плесенью в частных домах, последствиями пожара и т. п.), помогает в детском служении, пытается строить дружеские отношения с ребятами из церкви, увлекается пианино, гитарой.

Помимо этого нужно заниматься физкультурой, читать хорошие книжки, и конечно же, Библию. Помогать соседке, учить пианино маленьких детей, читать книжки пятилетней сестре, быть большим братом младшим брату и сестренкам. Я много чего хочу сказать и внушить ему.

А я в ночь перед тем разговором лежала придавленная переживаниями о том, как он в своей взрослой самостоятельной жизни не научится распределять время, провалит экзамен, подведет людей, потратит зря деньги. Намотала такой клубок, что, сев с ним за его расписание, я невольно передала ему это вот расположение духа.

Тревожное. Нездоровое. В ночи неотданное Богу, который все держит в Своих руках.

И вот так я посмотрела в лицо своему новому Врагу.

Когда он был маленький и шебутной, с упрямой головой, и когда был в доме непрестанный хаос игрушек и прыгания по диванам, моим врагом был гнев и раздраженность. Его я хорошо тогда узнала, не только когда он поднимает свою уродливую голову, но и что стоит за ним, что движет этим гневом. Тогда, в те «маленькие годы», я увидела, какая я, оказывается, ленивая, и насколько сильно мой мир сконцентрирован на мне, любимой, и на моем спокойствии.

Теперь, когда он водит свой пикап с огромными колесами, и сам себя записывает на курсы в колледже, я вижу, что моя духовная борьба нашла себе нового врага.

Тревога.

Услышав эту правду в его словах: «Мама, ты боишься за меня», и посмотрев в лицо этому врагу Тревоге, которому только и надо, чтобы страх расползался по сердцам и вытеснял всякую веру, я просто обмерла.

Вот так, резко, на полушаге, должен смениться теперь мой курс: от борьбы с гневом – к борьбе с тревогой. Вот так, на полуслове, поток моих мыслей был прерван и высвечен: этот поток льется из нездорового источника.

на Радужном перевале в горах Роки, высота 3314,7 метров, июнь 2019 — радуга была прямо под нами в ущелье

Вечером подозвала его:

Прости меня, если я тебе передала мою тревогу. Я всем сердцем хочу наставить тебя на мудрый путь, и как мама, я вижу далеко идущие последствия. Но я также верю в Бога, который держит все в своих руках. Я верю, что Он начал Свою работу в тебе, и Он будет вести тебя и закончит эту работу. Я верю, что Он не оставит и не покинет тебя. Ищи Его, бойся Его – и помни, что я молюсь о тебе. И я помогу тебе, в чем бы ты ни нуждался.

И потом, вечером, скажу себе: надо посмотреть хорошенько в лицо этому врагу и высветить его светом Слова из Мф. 7:19-34.

Иисус говорит нам не тревожиться (7:25-34), но начинает Он этот разговор со слов о том, что является сокровищем нашего сердца (7:21). Мы прилипаем своим сердцем к какой-то идее и мечте, и когда она подвергается какой-то опасности, вот тогда сердце начинает дрожать и тревожиться. Но сердце, прилипшее к Богу понимает, что

  • Если Бог заботится о своих незначительных творениях, то и позаботится о нас и о моих детях: «Неужели вы менее ценны, чем птицы?» (7:26).
  • Что Тревога – дело совершенно пустое, не приносящее никакого результата! Я не могу с помощью тревоги удлинить и обезопасить жизнь своему ребенку: «И кто из вас, беспокоясь, может продлить себе жизнь хотя бы на один час?» (7:27).
  • Что в тревоге я уподобляюсь людям, которые вообще не знают Бога! Это им нормально тревожиться и беспокоиться – ведь у них нет живого Бога, сотворившего небо и землю, который сам себя назвал Эммануил, Бог-с-нами: «Ведь язычники только обо всем этом и думают, но ваш Небесный Отец знает, что вы нуждаетесь во всем этом» (7:32).
  • что тревога противоположна исканию Божьего Царства. В этой тревоге высвечивается, что на самом деле я хочу получить в этой жизни: «Прежде всего ищите Царства Божьего и Его праведности, и это все вам тоже будет дано» (7:33).

И задать себе со всей честностью вопрос для того, чтобы обдумать его в ночи – к чему там мое сердце так прилипло. Что я на самом деле ищу?

И как тогда, в маленькие годы, я сказала себе и принесла себя всю, со всеми своими растрепанными нервами, перед Отцом, через кровь Иисуса – Помоги мне, Отец, не воспитывать этих детей из гнева. Помоги мне преодолеть раздраженность. Помоги мне наслаждаться хаосом и не срываться с катушек.

Так и сейчас помолюсь: помоги мне не воспитывать своих детей из тревоги и беспокойства и страха. Им не нужно нести бремя моего неверия на себе – они должны сами найти мудрость нести свое собственное бремя. Помоги мне верить в Тебя. Помоги мне вести этих детей в уверенности в Твоем присутствии и заботе.