Как страх перед Богом помогает нам жить в этом кривом мире

Екклесиаст дал нам хорошую и полную картину нашего существования, которую можно суммировать так: Жизнь пуста, она не желает подстраиваться под наши ожидания пользы от нее (1:2,3). И что теперь? Тут несколько вариантов: можно пуститься на все тяжкие, ведь жизнь коротка, и раз она пуста, то тогда надо взять от нее все, что можно. Можно начать жить просто для себя, своего дома – я не могу ничего изменить в этом мире, так что сделаю все, от меня зависящее, чтобы моя семья получила все необходимое в этой жизни. Можно вообще опустить руки и ничего не делать: зачем прилагать усилия, если в любой момент я могу оказаться пойманным в силки смерти (9:12).

Но к этому ли ведет нас автор этой книги? В этом ли замысел нашего Творца? Что хочет от меня автор этой книги? Как страх перед Богом, которому он учит нас, должен повлиять на мою жизнь здесь и сегодня?

Если посмотреть на глаголы в повелительном наклонении, встречающиеся в этой книге, то можно получить некоторое представление о том, что хочет внушить нам автор. На самом деле их немного:

следи за своим поведением, когда идешь в дом Божий – приходи готовым на послушание (Еккл. 4:17, 5:1-5). Пусть слова твоих уст совпадают с намерениями твоего сердца, говори так, как будто Бог на самом деле слышит и слушает тебя.

—  посмотри на дела Божии: кто может выпрямить то, что Он сделал кривым?  В благополучные дни будь счастлив, а в дни горестные знай: и то, и другое сотворил Бог, чтобы человек не мог постичь того, что будет после него (Еккл. 7:13,14). Автор заставляет нас оторвать глаза от нашей реальности и подумать, кто стоит за ней. Человек никогда не сможет выяснить, как сделать так, чтобы сделать свои дни постоянно счастливыми и плодотворными: на все есть свое время.  

Иди и ешь с удовольствием свой хлеб и пей вино с радостью… Носи свою лучшую одежду… Наслаждайся жизнью со своей женой…во все дни твоей суетной жизни, что дал тебе Бог под солнцем (Еккл. 9:7-9). Жизнь под солнцем непредсказуема, но дни этой жизни даны Богом, на то, чтобы мы наслаждались ею во всех ее аспектах.

Пускай свой хлеб по воде… Раздели, что имеешь (Еккл. 11:1,2). Все нам дано для жизни нашим добрым Пастухом, мы должны наслаждаться Его дарами, и делиться ими.

Сей семена… не смотри на противный ветер (Еккл. 11:4-6). Ты не знаешь путей Бога, от тебя зависит лишь сделать с семенами то, на что они были даны – а именно, посеять их. Мы не знаем, какие из семян могут прорасти даже в неблагоприятное время так же, как не знаем мы, каким образом Бог формирует кости ребенка внутри утробы (11:5).

веселись, юноша…но знай, что за все это приведет тебя Бог на суд (Еккл. 11:9) – Бог хочет, чтобы мы радовались в этой жизни, но помнили о том, что нас ждет суд Бога.

помни своего Создателя (Еккл. 12:1-6) – от самой юности и до смерти.

берегись того, что сверх этих слов мудрости (Еккл. 12:12) – всех слов, записанных в этой книге, о пустоте и непредсказуемости этой жизни и о том, что нам в ней делать. Только эти слова, как стрекало Пастуха, направят тебя на истину и жизнь. Они – крепко вбитый гвоздь, который не даст тебе отвалиться, когда ты всем своим весом повиснешь на ней (12:11).

бойся Бога и соблюдай Его повеления – благоговей перед Богом, сделай Его слово своим руководителем во всем. В этом, согласно этому автору, и весь долг человека (12:13,14).

Все эти повеления необыкновенно просты. Что может быть проще, чем просто встать утром и радоваться тому, что перед носом? Что может быть проще, чем просто наслаждаться хлебом, женой, работой? Что может быть проще, чем говорить Богу только то, что мы действительно намереваемся сделать? Разве так сложно удержаться и не навалить массу бессмысленных слов перед Богом? Что сложного в том, чтобы просто делиться тем, что имеем и распространять данное нам, невзирая на препятствия?

При своей простоте эти повеления невероятно трудны для нас. В нас крепко сидит непреодолимое стремление взять в руки бразды своей жизни и попытаться выпрямить кривизну в ней (7:13). Это стремление, каким бы бесплодным оно не было, в нас было заложено самим Творцом (1:13). Это оно толкает прогресс, и от него наш мир не похож на мир, в котором жили Ной и Моисей – во всех отношениях. В каком-то смысле в этом проявляется образ Бога, который мы носим. Но это стремление найти пользу в этом мире под солнцем – все равно что пытаться выгуливать ветер, согласно Екклесиасту.

И делать что-то просто ради того, чтобы делать, и не искать от этого пользы, очень трудно. Нам недостаточно просто работать, мы хотим стать лучше и успешнее, чем наш сосед. Нам невозможно быть довольным хлебом: нам надо сфотографировать нашу тарелку и заистаграммить ее, чтобы получить какое-то признание из этого обыденного момента. Мы во всем ищем смысл и пользу, эффективность каждого момента. Нам трудно отвязаться от своего «я» и в служении и не искать при этом какого-то результата – результата, который нам эта суетная жизнь не всегда желает произвести. Стремясь к нему, мы постоянно сталкиваемся лицом к лицу с реальностью нашей ограниченности и беспомощности.

Почему же Бог просит нас сделать то, что для нас крайне трудно? Как радоваться в этой жизни, когда нет от нее никакой пользы? Как радоваться, столкнувшись со своей ограниченностью и присутствием тления в творении?

Екклесиаст уверен: секрет радости не в достижении результата, но в выполнении самого главного долга человека. Превыше всего человек должен бояться Бога, зависеть от Него полностью – и только это даст ему способность выполнять эти простые повеления и наслаждаться при этом жизнью (2:25). Только человек, знающий своего Пастуха и Его заботу о нем, может наслаждаться сегодняшними благословениями и не тревожиться о завтрашнем хлебе. Только с таким благоговением мы можем воспринимать друзей как дар, которые не обязаны дать мне то, что под силу только Богу. Только человек, хорошо знакомый с праведным Судьей, может простить прегрешения против него, в надежде, что однажды всякая неправда и кривизна будут исправлены. Только человек, доверяющий Всезнающему, Всесильному Творцу, может с терпением и верностью проходить как через бесплодные дни, так и обильные (7:14). Радость при осознании своей ограниченности и беспомощности возможна, потому что это понимание должно толкать нас на большую зависимость от Бога, чья сила воскрешает мертвых, чья милость  неисчерпаема, чья истина неизменна, чье знание неиссякаемо и чья верность до небес. Такая вот зависимость от Бога ведет к жизни активной и верной, в ней нет места ни распущенности, ни фатализму. Страх перед Ним убережет наши падкие на идолопоклонничество сердца и не даст горечи пустить в них свои корни. Благоговение перед Богом не даст нам бояться людей или завтрашнего дня, и не позволит благоговеть ни перед кем, до тех пор, пока не придет Он, наш Творец, Пастух, Судья, и не приведет нас в Свою славу. Но и это повеление и долг невозможны для нас, и поэтому Бог обещал через пророка Иеремию, что Он пошлет в сердца людей Дух, который и научит их страху перед Богом (Иер. 32:39). Искупленные Христом и возрожденные через Его дух, мы имеем теперь эту способность.

Если бы Екклесиаст разговаривал с Асафом

(Моя перефразировка Псалма 72 и Еккл. 3:15-22)

Если внимательно прислушаться к Екклесиасту, то можно уловить в нем эхо того, что написано и в других местах Писания, и озвучено другими авторами. На один из таких примеров я наткнулась в Пс. 72.

Если бы эти два честных человека — Асаф и Екклесиаст — сели поговорить за чашкой кофе, думаю, их разговор звучал бы примерно так.

Екклесиаст: Все вверх дном в этом мире. В храме, где должна царить праведность, одно зло восседает, а в суде, где правосудие должно ожидать, там беззаконие.

Асаф: Вот-вот, и я о том же. Вон нечестивые живут, как будто Бога нет, и все у них хорошо. Посмотри, как выкатились от жира их глаза! А украшений-то навесили на себя. Они не трудятся как все, сильны и дерзки.

Екклесиаст: Бог приведет на суд каждое дело, Он воззовет из прошлого все, что произошло под солнцем. Что бы эти люди ни говорили, все это придет на суд.

Асаф: Это все понятно. Но я-то?? И зачем я умывал свои руки в невинности. Зачем очищал свое сердце? За малейшее согрешение себя обличаю, а они вон как грешат, а их вот не только ничто не тревожит, но они еще земные благословения получают. Как же так? Ведь они от этого еще больше коснеют в своем грехе, видя безнаказанность своей дерзости.

Екклесиаст: Разве ты не знаешь, что Бог будет судить как праведных, так и нечестивых? Каждое наше дело раскроется. И кто это тебя так научил, что твоя чистая жизнь должна принести определенный результат? О чем ты на самом деле расстроен – о том, что Бог попираем этими людьми, или о том, что тебя Бог не вознаградил за твои чистые пути? Что ты ожидал от Него, воздерживаясь от греха?

Асаф (помолчав): Я позавидовал, и сам не заметил, как поскользнулся. Я виновен перед всеми Его детьми. Да, я вижу конец нечестивых, и мне страшно от того, что Бог делает с теми, кто презирает Его. Он их отодвинет, как сновидение, согласно тому, как они вели себя по отношению в Нему… жили, словно Его нет. Сердце мое истерзалось, я потерял всякий покой, я себя чувствовал, как животное.

Екклесиаст: Слушай меня. Я это тоже прошел. Я дошел до того, что возненавидел жизнь и весь мой труд и не впал в полное отчаяние, пока Бог не показал мне что-то. Это Он все это допускает. Он все видит, что происходит и ничему не удивляется. И допускает Он все это, чтобы испытать всех нас, и научить нас жить, как животные.

Асаф: Я не это имел в виду, когда сказал «животное»…

Екклесиаст: Знаю, знаю, но ты послушай меня. И праведников и нечестивых ожидает одна участь – смерть. Ты сам видишь, что праведник часто не получает того, что «заслуживает», и наоборот, нечестивые часто не получают то, что им полагается. Мудрые часто оказываются не у дел, и никому не понятно, по какому такому критерию Богу становятся угодны некоторые, чтобы дать им богатство. И знаешь, почему?

Асаф: Ну?

Екклесиаст: Чтобы человек понял, что он животное. Посмотри: корова проснулась и пошла себе есть траву и делать свои коровьи дела. Она не думает о продуктивности своего дня и об эффективности своих усилий. Она просто жует свою жвачку, машет хвостом, топчет копытами землю. И топчет она копытами не потому, что ей кто-то чем-то обязан за ее коровьесть. Она не ждет вознаграждения, а просто делает то, на что она создана.

Никто не знает, что будет с человеком, когда его тело упадет как семя в землю. В этом плане разница между праведным и нечестивым такая же, как и разница между человеком и коровой. Никто не сможет сказать в полной уверенности, судя по жизни человека: да, вот этот человек действительно был угоден Богу. Только одному Богу это известно, и нам пора уже оставить все попытки разложить все по полочкам. Не в этом смысл жизни, но в том, чтобы знать наше место и жить перед Ним в благоговении.

Асаф: Ты прав, мы не знаем это, но нам известно, что Бог делает с нечестивыми. И знаем еще то, что нам благо приближаться к Нему и что Он примет нас в Свою славу. При всем процветании нечестивых сейчас и исковерканном правосудии Он держит нас за руку и ведет нас. Ничего не хочу на земле, если нет со мной Бога.

_________________

Похожее иногда происходит и в моей голове. Я смотрю по сторонам вместе с Екклесиастом и Асафом и происходящее вокруг меня не совпадает с моим черно-белым представлением о том, как должен быть устроен мир. Я не могу понять, почему одни могут грешить, и земля их носит без укора. Почему столько лжеучителей отравляют воздух и сердца людей своей корыстной ложью, и тем не менее толпы их слушают с открытыми ртами, а мы трудимся себя не жалея, терпеливо вспалываем, сеем со многими слезами, поливаем, а плод растет медленно, и скудно. Почему добрые намерения часто заканчиваются полным фиаско, а злобные, едва прикрытые приличием, оказываются успехом? Почему Бог допускает раздор там, где Он Сам призывает к единству? Почему я молюсь, молюсь об определенной нужде, а ответа все нет?

И как Асафу, который должен был посидеть в святилище и увидеть, что будет в самом конце, чтобы понять смысл этой перевернутой жизни – мне тоже полезно приблизиться к Нему с этими вопросами, вылить вместе с ним до донышка всю свою животную горечь и добраться до сути. Кто мое сокровище? Чего я ищу и к чему стремлюсь в своей «праведной» жизни? Служении? Материнстве? Почему происходящее вокруг задевает так меня?

И еще мне нужен такой друг, как Екклесиаст, который поможет мне вспомнить о том, что будет в конце, и напомнит мне ответ на самый важный вопрос жизни: Какая польза человеку от всех его трудов? (Еккл. 1:3): нет ему никакой пользы. Такая погоня за пользой – все равно что попытаться ветер выгуливать. Человеку нечего рассчитывать на результат от его трудов. Он должен делать дело, данное ему Богом и жить эти дни, данные ему, всегда помня о том, что Бог – Творец, держащий все в Своих руках, а он – всего лишь творение, которое не в силах устроить свою жизнь по своему усмотрению. Он должен жить в каком-то смысле как животное, в полной зависимости от Творца. Горечь, разочарования, «томление духа» — все это результат неоправданных ожиданий.

И ещё мне нужен друг как Павел, который тоже мне укажет на тление, которому подчинено все творение (Рим.8). Укажет на Иисуса, подчинившегося самой большой несправедливости и умершего как праведник за нечестивых. Мне нужно ежедневное напоминание о том, что Бог, как и сказал Асаф, примет нас в Свою славу — но только если мы страдаем вместе со Христом и разделяем Его крест (Рим. 8:15).

Возможно, для кого-то это покажется фатализмом. Но учение Екклесиаста, Асафа и Павла далеко от фатализма – на самом деле оно может дать самую чистую и совершенную радость, которая, как мне кажется, может помочь нам с терпением пройти лежащее перед нами поприще в этом кривом мире, в надежде на славу и освобождение от рабства тлению.

Что имеет в виду Екклесиаст под словами «бояться Бога»?

Стоп. Разве надо вообще бояться Бога?

Это понятие о страхе перед Богом – не очень-то удобоваримо для нас. Нам не очень нравится думать о Боге как о грозном Властителе, который вершит судьбами по Своей прихоти. Но решать о том, каким быть Богу, а каким Ему не быть нам не дано: в таких суждениях важно отталкиваться не от своего понимания, но от того, как Бог сам это выразил в Своем Писании. О страхе перед Богом Библия говорит очень много, как в Ветхом Завете, так и Новом. В Исходе 20:20, сразу после того, как Моисей дал 10 заповедей и тем самым раскрыл Израильтянам характер Бога, мы видим напуганный народ, который отступил от горы и встал вдали. Моисей увидел это и провел для них очень важное отличие: «Не бойтесь, Бог пришел, чтобы испытать вас, и чтобы страх Его был перед лицом вашим, чтобы вы не грешили». Моисей хотел, чтобы у Израильтян не было одного типа страха, который заставил их отпрянуть, но чтобы в них присутствовал другой страх, который приблизил бы их к Богу и научил бы их послушанию. Бог всегда хотел, чтобы Его народ полностью зависел от Его слова, как от хлеба, и чтобы они видели источник своего существования в Нем, а не в своей плоти. В таком страхе, трепете перед Его волей, и есть начало мудрости. К людям, испытывающим такой страх, благоволит Бог, и к ним – Его милость (Пс. 146:11). Библия во многих местах призывает нас к этому страху и часто противопоставляет это страху и благоговению перед людьми, миром, обстоятельствами, суждениями других людей, Сатаной.

Для того, чтобы вникнуть в смысл этих слов в книге Екклесиаста, думаю, полезно посмотреть на то, каким представляет Бога Екклесиаст в своей книге.

Раскрывая перед нами суетность и пустоту жизни в разных ее аспектах, Екклесиаст постоянно направляет наш взгляд на Бога. Характеристики Бога в этой книге можно сгруппировать в три категории: Создатель, Пастух, Судья.

Создатель сотворил мир и задал в нем ритм, по которому этот мир живет и движется. Все в нем устроено так, что нет ничего нового, но все рано или поздно возвращается на круги своя. (1:1-11). Бог сотворил человека правым, но человек пустился на многие помыслы и с тех пор занимается погоней за ветром: как бы получить какую-то пользу в этом мире (7:29, 1:3). Но определенная кривизна в этом мире под солнцем не позволяет ему это сделать, и это – от Бога (1:15, 7:13). В этой жизни со всей ее кривизной, под тенью смерти (9:2,3), Создатель дает нам «долю»: обрести мудрость (1:13), работать и находить в этом наслаждение (2:24). При этом Он может дать способность наслаждаться работой и богатством одним, и удержать это от других (5:18, 6:2) – и никому не дано понять, по какому принципу Он это делает. Он присутствует при нашем поклонении Ему, слышит наши приближающиеся к алтарю шаги, слышит каждое слово наших молитв (4:17, 5:5). Он не каменная статуя: наши легкомысленные и многословные обещания доходят до Его слуха, вызывая в Нем гнев на глупость людей, забывающих, что говорят они с Богом на небесах. Все, что делает Бог, прекрасно в свое время и совершенно (3:11,14). Это от Его руки дни благополучия и плодотворности сменяются днями противления и несчастья: и никто не может сказать, что послужило поводом тому и другому (7:14). Нам невозможно постичь действие Бога так же, как мы не можем постичь формирование ребенка в утробе матери. Он держит начало жизни и ее конец: соткав нас, Он в Свое время порвет серебряную цепочку, и разобьется кувшин у источника и наш дух вернется к Нему.

Творец по Екклесиасту совершенно иной чем мы, Его творение. Он обладает высшей властью, непостижим и совершенен и заинтересован в том, чтобы мы понимали свое место (3:18). Личность, способная гневаться и быть источником радости, обладающая волей на нашу жизнь.

Бояться этого Творца означает помнить о своем положении как сотворенного существа и жить в полной зависимости от Него. Благоговение перед Творцом помогает нам быть занятыми нашей долей (9:10) просто потому, что эта доля – от Него, а не надеяться на результат наших усилий.

Этот Творец также является нашим Пастухом. Екклесиаст указывает на то, что Бог дает нам пищу, питье, веселье, работу (8:15). Он ведет нас от самого начала нашей суетной жизни до ее конца. Он также дает нам мудрые слова, которые в Его руках служат стрекалом с иглой на конце, чтобы помочь нам выбирать верный путь (12:11).

Благоговеть перед Пастухом означает доверять Его заботе, слышать и слушать Его голос мудрости и беречь себя от всего, что сверх этого (12:12). Страх перед Пастухом побуждает нас искать эту мудрость и знания, но не делать ее самоцелью.

Екклесиаст также представляет нам Бога как Судью, который воззовет из прошлого всякое дело, правое или нечестивое (3:17, 12:14). Он будет судить мир по Своим стандартам, которые открыты в Его законе (12:13).

Благоговеть перед Судьей означает помнить о том, что за все нас приведет на суд Бог.

Этот страх и благоговение перед Творцом, Пастухом и Создателем должны стать для нас источником настоящей радости в этом искривленном мире: Екклесиаст призывает нас наслаждаться жизнью, трудиться и искать мудрость в этом мире, всегда прибавляя к этому, что мы должны при этом бояться Его. Почему? Потому что без страха перед Ним, без понимания нашей полной зависимости от Него и без постоянного благоговения перед Его присутствием мы быстро превратим эти дары в идолы и окажемся с дырявым ведром. Сделав мудрость самоцелью, мы быстро начнем мнить сами себя всезнающим богом. Сделав работу высшей целью жизни, мы не сможем получать от нее полного удовольствия, потому что все наши помыслы будут связаны погоней за продуктивностью – капризным чудовищем. Если сделать удовольствия конечной целью, мы быстро обнаружим, что и этому нет конца и края. Какой из родителей не слышал от своего ребенка, который только что вернулся с веселой вечеринки вопрос: «А что теперь?»

Но страх перед Богом не только придает смысл всему, что происходит в нашей жизни каждый день. Ходя по этой земле, где все творение подчинено тлению (Рим. 8:20), снова и снова сталкиваясь лицом к лицу с кривизной этого мира в отношениях, работе и в поисках мудрости, мы можем с терпением и надеждой проходить через эти тернии, ожидая нашего освобождения как детей Божьих (Рим. 8: 20,23). Есть необыкновенная свобода в понимании реальности такой, какая она есть на самом деле: я – всего лишь творение. Не могу я своими усилиями устроить свою жизнь так, как мне это видится, нет никакой пользы от моих усилий, все – суета сует и погоня за паром. Но я знаю, кто Бог: Он – мой Творец, Пастух, Судья.

Как страх перед этим Богом важен мне сегодня? Учит ли Екклесиаст фатализму в своей книге?

Об этом – в следующем посте об Екклесиасте!