Когда они устроили в церкви взрыв — взгляд жены пастора

Пионы напоминают мне о времени в нашей церкви и служении, которое мы называем взрывом. Три года назад я отнесла букет одной женщине, которая в то время страдала от жесточайшей депрессии. Я ходила с ней на прогулки, выслушивала ее боль и молилась с ней. Когда небо в ее жизни прояснилось, казалось, что мы стали ближе, и она идет к зрелости.

Год спустя к нам пришло по почте письмо, которое было как гром посреди ясного неба. Оно пришло и 10 другим ключевым семьям в церкви, что повлекло к внутреннему взрыву, на осколки которого мы натыкаемся до сих пор.

Ничто не осталось не затронутым тем взрывом. Не описать всего, что произошло — и за все это время Господь -добрый пастух, верный творец — держал нас за руку. Он вел, утешал, восстанавливал и учил, и это самое драгоценное из всего того времени. Он сохранил нас от греха и не дал нам удариться в месть и горечь. Он укрепил церковь и дал нам всем более чистую, более посвященную любовь к Слову и друг ко другу. 

И в то время я, как жена пастора, так хотела, чтобы рядом была женщина, которая бы сидела рядом и говорила мне, что делать. Которая бы обратила мое внимание на некоторые области в моей собственной жизни, где надо освежить фокус. Или дала бы мне иную точку зрения на ситуацию. 

И в этом была благодать Бога: рядом со мной были разные люди в это время, которые стали своего рода той коллективной женщиной. Бог использовал все крупицы, которые я получила через них, и я решила собрать некоторые из уроков, которым научил меня Бог в то время и с тех пор — может быть, будет полезно кому-то.

И тем, кто думает уйти из церкви и устроить при выходе взрыв: может быть, этот пост даст вам иную точку зрения и поможет вам иметь более ясное представление о последствиях подобных действий. 

Мой муж — мое призвание.

Когда-то я писала о том, что жена пастора не является официальным положением в церкви. Это не особенная ответственность, которую она должна выполнять в церкви перед людьми.

Но это моя ответственность перед моим мужем и во время церковного кризиса это стало мне более ясно. Его служение и его ежедневный труд, его забота о пастве — это области, в которых он нуждается в моей помощи и поддержке. Как его жена, я должна помнить о серьезности его задачи: он даст ответ за эти души перед Главным Пастырем. Он имеет дело с вечными душами, которые будут либо в вечной славе, либо в страшном месте, где злоба и ненависть горят ненасытным огнем.

Что это означало для меня? 

Я призвана помогать ему пасти овечек, даже когда они кусаются, с терпением и любовью. Мой муж — не стоик и не циник. Его сердце мягкое и живое, и у него есть реальные, человеческие нервы (факт, часто остающийся неведомым большой части церкви). Ему бывает трудно: и такие трудности, как Бог говорит в Втор 8:2-3, приходят в жизнь по Его воле, чтобы показать нам, насколько мы зависимы от Него, а также для того, чтобы очистить нас. Этот очищающий процесс болезненный. Моя помощь мужу заключается в том, чтобы утешить его, помочь ему видеть ясно истину и призвание, и утешение во Христе — для того, чтобы он имел силы отвечать на кусания и злобный рев с кротостью и мудростью. 

Тут мне надо было конкретно работать над тем, как мое совковое прошлое хотела прорваться и проявить себя. Иногда, глядя на его опустившиеся плечи и серое лицо, мне хотелось прикрикнуть: ну что же ты, давай, руки в брюки и пошел! Но христиаснкий, евангельский взгляд на кризисы совершенно иной и отличается от бойцовских призывов тем, что принимает в расчет сломанность мира, слабость плоти, проявляет сочувствие и указывает на Христа, который стал по виду рабом в слабости и нищете, чтобы дать нам силу. 

Все это означало, что мне надо было вести яростную, беспощадную борьбу со своей плотью. 

Горечь и непрощение (мы чувствовали себя преданными — взрыв был намеренной, организованной попыткой вытолкнуть нас из церкви со стороны людей, которые несколько лет притворялись бабушками для наших детей), надежда на свои силы (но ведь мы так старались их любить), уязвленное самолюбие (как же так, ведь я так много сделала для нее). В это время Евангелие стало настоящим сокровищем для меня, ежедневным хлебом и подпоркой. Мы спасены по благодати через кровь Его сына, а не за наши заслуги. Бог усыновил нас и дал нам наследство. И неприятие со стороны некоторых людей не должно умалять нашей радости о Христе. 

Горечь имела и своеобразный оттенок, который присущ именно моей ситуации как жены пастора: я вдруг поняла, что для многих людей я не Майя, а сторонница взглядов моего мужа. Поэтому, если кто-то не разделяет позиции моего мужа по поводу разных богословских вопросов, то автоматически исключалась вместе с этим взглядами и я. И моя семья. Ну и что, что кровь Христа важнее. Люди чувствуют свою правоту, и им это дороже — и реальное, скрепленное кровью единство от этого страдает.

И что, куда мне вот с такой горечью идти? Такое мало кому понятно. Мало кто испытал на себе такое странное явление. Но, дорогая сестра, нет в нашей жизни ни одной настолько уникальной битвы, в которой бы оказались непригодными всеоружие Бога. И в которой бы Его сила и благодать не имели мощи и действия. В то время я открыла для себя псалмы плача и научилась приносить Ему все свои осколки. 

Зачем? Чтобы отданная Богу горечь не выливалась на людей вокруг меня. (а если вы сделаны из такого же теста как и я, то подобная горечь выливается не на виновных людей, а на тех, кто рядом, кто все равно простит). 

Тело Христа — мое тело

Да, в нем трудно находиться иногда и трудно чувствовать свою причастность ему. Когда тебя предают, когда вдруг между тобой и остальными людьми возникает пропасть — и иногда не потому, что люди испытывают неприязнь, но они просто решают встать на сторону своих друзей, чтобы не обидеть их. 

И все таки реальность остается реальностью: Божий план, задуманный до начала времени заключается в том, чтобы мы были как одно Тело Христа, собрание святых, омытых и скрепленных кровью Христа. Вражда внутри Тела и холод между его членами не может изменить этого. Сломанный кран и грязный пол в доме не могут быть хорошим основанием для того, чтобы оставить дом. Дом так и является домом — и нам жить в нем всю вечность. 

И более того — сломанность и неполадки внутри Тела, слабость некоторых членов, незрелость — все эти поломанные места могут стать возможностями для чудесной работы Бога, который может изменить холодные сердца, зажечь их любовью к слову, призвать их к Себе, чтобы они больше не жили для своих страстей, а для Его воли. Потому что среди нас Бог, призвавший нас в славу и который готовит нас к ней, укрепляя нас и освящая нас.

Этот аспект Евангелия стал дороже нам — моему мужу, мне и многим другим в церкви на фоне враждебности: Бог строит Свою церковь, проявляя милость к Своему народу по Своему изволению, а не согласно нашим усилиям и уровню нашей посвященности. Он хочет нашей верности Ему и Его славе. И мир, скрепленный кровью Его сына, драгоценнен. И очищает Он ее тоже по Своей воле. Иисус сказал, что “искушениям должно прийти”, чтобы было очищение и вышли те, кто неверен. Такое очищение болезненно и сопровождается многой печалью — как и должно быть. 

Это более глубокое понимание работы Евангелия в церкви дало нам силы не удариться в цинизм, но продолжать любить остальных членов церкви с терпением и радостью. Это дало нам свободу от подозрительности и недоверчивости, страха перед людьми и желания укрыться. 

В служении нам надо надеяться только на Бога, ходить с страхе перед Ним и быть верными, а не надеяться на результат.

Этот урок был таким длинным, длиной в десятилетия, и постоянно напоминает нам о себе. Как же хитро наше сердце и как же оно все таки хочет незаметно сжать свои пальцы вокруг видимого результата. Плач этого сердца о том, как же много мы сделали и как мы старались — верный признак, что где-то мы подумали, что нашли хороший подход, который приведет к зрелости людей и церкви. А Бог в Своей суверенной власти вмешивается и наводит после сезона радостного роста сезон засухи или бури, чтобы выявились и обнажились корни. То время взрыва было обновлением фокуса и покаяния: мы хотим Тебе одному служить, дай нам в сердце страх перед Тобой.

Мы вышли из того кризиса с более глубокой любовью к Слову, служению, церкви, друг ко другу. Оглядываясь назад, на те вечера, когда печаль была тяжелой, и воскресные дни, когда хотелось зарыться в норку — я вижу одну благодать Бога, которая исцелила нас и преобразила нас. 

По сути, оборачиваясь назад, я вижу все описанное в этом стихе:

“Ибо явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков, научающая нас, чтобы мы, отвергнув нечестие и мирские похоти, целомудренно, праведно и благочестиво жили в нынешнем веке, ожидая блаженного упования и явления славы великого Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, Который дал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония и очистить Себе народ особенный, ревностный к добрым делам.

Послание к Титу 2:11-13

Так что соберу свои новые пионы и отнесу их с другой женщине, которая нуждается в поддержке и молитве. Посижу рядом с ней, помолюсь и верю себя и ее Верному Творцу.

Жена пастора — часть 2


В прошлый раз я писала о том, чего я боялась, когда мой муж стал пастором.

И за эти годы реальность оказалась вот такой:

1. Действительно, так и есть во многих церквях: на жену пастора сваливается многое. Часто жена пастора видит нужды шире и острее, чем кто-либо. Проигрывая в своей голове разные сценарии, я решила: даже если люди будут иметь такой ко мне подход, я «поклялась» себе, что никогда не буду делать что-то в церкви, потому что от меня это ожидается как от жены пастора. Когда я вижу какую-то нужду в церкви, я взвешиваю:

Хочет ли от меня Бог, чтобы я встала и сделала это?

Дал ли Он мне способность и время на это? (Я совершенно ужасный администратор и бухгалтер из меня никакой).

Насколько полезным будет для всего Тела, если я займусь этим? Будет ли полезнее, если я дам возможность кому-то другому проявить инициативу и использовать свой дар?

Хочу ли я сделать это, чтобы выглядеть хорошо (или чтобы мой муж выглядел хорошо) и удовлетворить чьи-то ожидания?

В этом плане моё положение жены пастора действительно открывает больше возможностей для служения. Иногда люди, зная что мой брак крепок и я действительно живу по принципам Писания в своей семье, чувствуют свободу в том, чтобы открыться и искать ответы на свои вопросы. В этом аспекте я чувствую, что несу служение вместе со своим мужем и благодарна за привилегию. Но это чревато и тем, что часто люди видят в жене дверь к пастору для того, чтобы продвинуть свою какую-то идею/нужду. Прежде чем ринуться помогать или становиться своего рода «адвокатом», я стала задаваться вопросом: «Что ожидает данный человек от меня и как моя задействованность (или отстранение) будет способствовать ее или его зрелости? И зрелости всех нас?» В конце концов, мы не адвокаты друг другу и не судьи – а собратья, со-овцы, со-служители, со-члены.

Итак, реальность подтвердилась – мне часто приходилось вставать перед вопросом: надо ли мне это делать? Надо ли мне поддаваться давлению со стороны одной сестры и продолжать ее традицию вечеринок на День Святого Валентина? Надо ли мне сидеть с лялечками? Надо ли идти красить стены?

И ответ не будет однозначным тут. И надо, и нет. Важно рассматривать эти нужды перед Богом — и руководствоваться не страхом перед людьми, а любовью к ним. Важно исходить в своем решении не из ожиданий людей, а из того, кто я во Христе: Его творение, сотворенное на добрые дела, наделенное даром от Духа на созидание церкви. Важно помнить и о том, что Бог действует в Своей церкви и совершит угодное Ему, через меня или через кого-то другого.

2. Боязнь культуры нездоровых ожиданий к жене пастора и боязнь одиночества тоже реальны. Когда люди смотрят на тебя сквозь призму их ожиданий, они ненароком вырезают из получившегося образа все остальное. То есть меня, такую же грешницу, как они, такую же нищую, нуждающуюся во Христе. Я знаю, как некоторые жены пасторов чувствуют, что им надо притворяться, что у них нет никаких проблем, или что они такие духовные, что никакой им грех или беда не страшны. Такой подход часто означает и то, что, не согласившись с мужем в чем-то, люди часто по ассоциации переносят свое неодобрение на его семью.

В этом я тоже решила, что своей жизнью буду проповедовать истинное понимание церкви и членства. В наших взаимоотношениях должен присутствовать Христос. Поэтому буду говорить о Нем, чье Евангелие относится к каждой мелочи моей жизни. В нашей дружбе должно быть место для обличения и святости. Поэтому буду опираться на Писание во всех разговорах, чтобы не мое осуждение запоминалось, но чтобы Сам Дух действовал через Слово. В наших отношениях должно постоянно присутствовать ободрение для взаимного роста – потому буду много ободрять смотреть на Христа – начальника и совершителя веры.

В моих отношениях с людьми я опять-таки решила, что НЕ буду приветствовать никого, строить отношения ни с кем по той причине, что я – ЖЕНА пастора. Я буду это делать, потому что Сам Бог призвал меня по Своей инициативе в Свое общение. Я буду это делать потому, что Он полюбил меня, когда я была совершенно беспомощной ответить Ему. И Он продолжает с терпением и милостью вести меня. Его любовь и Его инициатива – самая верная мотивация для всего, что я делаю.

Я решила, что если попаду в нездоровую культуру отношений, я буду ходить в страхе перед Ним, используя Его дары, чтобы помочь людям иметь верное представление о христианской дружбе и ученичестве. Только такое отношение может быть действительно полезным для всего Тела.

Такой подход весьма болезнен, и для него требуется много смерти. Не всегда люди понимают это, и их неоправданные ожидания часто становятся камнем преткновения. И скажу правду – иногда мне хочется безопасной группки людей, преданных мне беззаветно, и с которыми мне безопасно: тут мне надо основательно работать над этим стремлением найти среди людей то, что может дать только Бог. И не всегда людям хочется иметь Христа в центре отношений: ведь это означает взаимную святость и посвященность бескорыстной любви. Мое сердце часто кровит от многочисленных отношений, которые были начаты по моей инициативе и оборваны именно потому, что человеку не хочется достигать зрелости в отношениях. Но есть многие, кто начинает видеть, как Христос является царем и в нашей дружбе, и становятся Давидами и Иоанафанами, готовыми укрепить руки своих друзей в Господе. И в этом необыкновенное благословление, созидающее, оттачивающее, вдохновляющее. А Бог дает силы не превращаться в циника и не давать сердцу затвердевать. Сердце должно продолжать чувствовать боль и соединяться со Христом в Его смерти, чтобы была проявлена Его жизнь через мой глиняный сосуд.

3.  Пасторство действительно отбирает много времени у моего мужа – и моя помощь в служении тоже часто сказывается на нашей семье.

Тут наше представление о «балансе» в нашей жизни не вмещается в то, о чем часто говорят в христианских кругах. Часто приоритеты жизни расставляются в удобный список: сначала Бог, потом семья, потом церковь, и потом все остальное. Этот список как-то не укладывался у меня в голове: согласно ему, Бог находится в какой-то отдельной категории.  Однако, Кол. 1:16-17 говорит нам, что Бог совершил Свой великий план для того, чтобы Христу быть во всем первым – или «наипервейшим». То есть, сферы нашей жизни можно представить скорее как круги, в центре которых стоит Христос. Он все определяет и является мерой всего. Для Него мы делаем все – семью, изучение Библии, гостеприимство, наставничество, футбол, уроки, огород, голосование. И мы учим и наших детей, что служение – это не просто какая-то левая обязанность, которую мы выполняем только если наши «эмоциональные сосуды» полны и в нашей семье гармония. Мы служим, потому что Христос послужил нам. И отдыхаем, потому что Он завершил работу и земля не нашими усилиями вертится.

Тут как для меня, так и для моего мужа, понадобился немалый рост в том, чтобы бороться с «синдромом спасителя» — когда мы переводим фокус в служении с Христа на себя и начинаем думать, что мы – спасители, что все от нас зависит. Страх перед людьми имеет вот такую подоплеку: иногда нам хочется стать своего рода богом для людей, чтобы они были зависимы от нас и благоговели перед нами. (У меня есть буклет о Страхе перед людьми – подпишись на блог, и я пришлю его в подарок). Такую установку легко воспринять и выгореть при этом, потому что нужды всегда будут, и иногда будет казаться, что без меня все пропадет. Важно помнить, что у нивы есть Свой Господин и Он работает на ней, Он совершит и укрепит Свою церковь несмотря ни на что.

Это всего лишь немногие из тех уроков, которым меня научил Бог за эти несколько лет, и которые я вижу в жизнях других людей. Если у вас есть еще какие-то мысли, напишите мне на Инстаграм или Вкотнакте.

Подведя итог, хочу сказать, что у Евангелия есть ответ нас все – даже на подобные страхи. Мы живем в творении, которое стенает от проклятия за грех – и будет еще много разных трудностей в служении. Мы носим это сокровище в глиняных, несовершенных сосудах, и Его жизнь и сила проявляются через трудности в служении и через наши слабости.

Чего я боялась, когда мой муж стал пастором

Однажды по дороге в церковь, когда мы с ним служили вместе на миссионерском поле примерно два года, мой муж взял меня за руку и сказал, глядя прямо перед собой: «Майя, когда-нибудь я хочу стать пастором. Я люблю то, чем мы сейчас занимаемся, и я понимаю всю важность этого, но меня влечет к пасторству».

Я тогда хмыкнула: ну ты что, мы же живем нашей мечтой! И потащила его быстрее на подъехавшую маршрутку.

Те его слова потом затерялись в суматохе нескольких следующих лет: он учил русский, у нас пошли лялечки, мы много чем занимались в церкви.

И те его слова потом всплыли в моей голове много лет спустя, когда мы встали перед решением остаться в США. Много было разных обстоятельств, указывающих на это, не буду тут сейчас все объяснять. Но я вдруг встала перед фактом: Бог меняет наше направление. Те слова моего мужа, отброшенные тогда мной, вдруг облеклись в кости и плоть решений.

Вот так, 13 лет назад мой муж стал пастором. И вот так я стала женой пастора.

Чего я больше всего боялась в новом направлении нашего служения:

1. Во многих церквях жена пастора не просто его жена. Это своего рода положение, негласное, нигде не очерченное и неписанное, но ожидаемое. На нее возлагаются, а скорее, сваливаются, разные дела, которые не может сделать муж, и до которых не доходят руки членов церкви. Пока муж проповедует, она «за кулисами» ведет детское служение, накрывает на стол для церковного обеда и проч. — подбирая недоделанное, заботясь о не усмотренном.

Я боялась, что мне придется делать что-то против моей воли, при этом никогда не зная, что от меня конкретно ожидается.

2. Из-за такого подхода к жене пастора и нереальных ожиданий от нее, она часто остается в одиночестве. Она не имеет свободу быть самой собой и строить доверительные отношения, потому что чувствует, что находится как бы под лупой: люди вполне могут делать суждения о ее муже и семье по ней.

Я боялась, что у меня не будет близких друзей. С самого моего рождения как дочери Бога во Христе меня взращивали с пониманием о Теле Христа как о семье, в которой каждый член ценен и нуждается в других членах. Меня страшила мысль о том, что мне придется держать дистанцию из-за чрезмерных ожиданий.

3. Пасторство в нашем понимании означало не просто работу 5 дней в неделю с 8ми до 5ти. Мы оба понимали, что это труд, требующий неустанной заботы о людях и их нуждах – причем не просто индивидуальных, но нуждах в контексте всего Тела. Перед нами была масса примеров, в которых браки служителей распадались, а дети уходили в мир, потому что их покалечила или сама церковная жизнь, или рассеянное внимание родителей, которые уделяли больше времени служению.

Я боялась потерять своего мужа и семью ради нужд других людей.

Это были пожалуй самые большие из моих страхов. Как я сейчас вижу, многие из тех страхов имеют в корне одно: я боялась, что за моим надуманным статусом не будут видеть меня как человека. Я вижу такую тенденцию в человеческих отношениях – урезать личность человека, сокращать ее к темпераменту, полу, расе и т. д., и это всегда имеет пагубные последствия.

И разговор с самой собой для меня во многом возвращался к напоминанию себе, кто я во Христе, зачем я в церкви, и что от меня хочет Бог. Я напоминала себе о Боге, который знает и видит меня целиком, и что мне надо уходить корнями в это знание обо мне, а не ожидать его от других людей. И напоминала себе, что где бы мы ни очутились, Он хочет, чтобы мы ходили в Его Духе, преображались в Его Сына и зависели от Него во всем.

А свой страх мне необходимо было положить перед Ним, чтобы быть свободной любить людей — как бы они ни смотрели на меня. В этом Он учил меня, что Его любовь совершенствуется во мне двумя способами: в моей глубокой уверенности в Его любви, и в том, как я люблю Его же любовью Его народ (1Ин. 4:13-21). В такой совершенной любви (читай — полной, реализованной) — нет места страху.

В следующем посте я поделюсь тем, осуществилось ли то, чего я опасалась.