Три фразы, которые я говорю моим детям почти каждый день

В один из дней нашей тягучей и набитой до отказа всякими делами недели я поймала себя на том, что повторяю некоторые фразы чаще, чем остальные. Я много чего повторяю в течение дня, но именно эти фразы доминируют в моем общении с детьми.

Я также вдруг поняла, что нахожусь на очень интересной стадии с моими детьми. У меня их четверо: им 17, 14, 12, и 5 лет. Мою неделю можно сравнить с тем, как если бы кто-то играл магнитофоном: поставил кассету, включил и давай переключать скорость, то очень-очень быстро, то очень-очень медленно. Я много раз на дню переключаюсь с одного, очень быстрого ритма моих старших детей, на медленный ритм моей самой младшей дочки. И обратно.

Вот фразы, которые я часто повторяю своим детям.

Разговор с нашей младшей дочей все еще идет по накатанной: делай так, не делай этого.

Мы до сих пор еще находимся на стадии, когда многое в ее жизни пока еще черно-белое. Мы хотим научить ее послушанию, которое она должна показать нам с радостью, своевременно и без споров. Мы знаем, что так лучше для нее, и поэтому прилагаем немало сил и времени на то, чтобы помочь ей увидеть глупость, привязавшуюся к ее сердцу и затмевающую ей понимание Божьей воли.

Однажды я услышала, как одна женщина говорила о ребенке и его упрямстве. Мы иногда хвалим ребенка непослушного, говоря, что он обладает сильной волей, и что эта самостоятельность далеко его поведет: с таким расположением он сможет многого добиться. Но на самом деле эта вот так называемая «сильная воля» является слабой – слабой на послушание и творение добра. Такой ребенок стоит перед опасностью затвердеть в своей собственной воле и никогда не узнать о том, что значит принадлежать Богу.

Поэтому мы проводим наши дни, показывая ей, что делать, и чего не делать; что грех, а что истина. Наши дни построены по образцу: выбор-последствие, который повторяется много раз на дню. Часто мне приходится отложить дела в сторону, чтобы сфокусироваться на проблеме, вставшей ребром и заострить внимание на какой-то новой (но на самом деле старой, потому что это ее греховная природа развивается и дает о себе знать) тенденции. Мы хотим, чтобы через это она могла приобрести страх перед Богом, перед которым она ходит и принимает свои маленькие решения, и мудрость, которая и даст ей жизнь.

Своему 12-летнему сыну мы часто говорим: зачем ты это делаешь? Или, почему ты не делаешь это? Или, если бы ты имел возможность сделать это еще раз, что бы ты сделал по-другому?

Он почти «подросток», и у него уже довольно-таки ясное представление о том, что правильно и неправильно. И постепенно я вижу, что у него появляется осознание того, что это представление – от нас, а не от него самого. По характеру этот человечек довольно-таки сложный, и ему важно, чтобы к выводам он пришел сам. Поэтому во-многом мы стараемся подвести его к мудрым и обоснованным выводам. Самоанализ и критическое мышление в этом возрасте важны – этот навык может научить его не надеяться на себя, но искать мудрость за пределами своего Я. А мы знаем, что мудрость только и ждет, когда к ней воззовут, когда ее начнут искать. Этого мы и хотим для него.

Но довольно-таки часто я искренне удивляюсь: нет, правда, зачем ты это делаешь??? Он же, будучи мальчиком еще, совершенно по-мальчишески разводит руками и говорит: не знаю…

«Расскажи-ка, зачем ты это сделал..?!!!!»

Своим старшим, 17-тилетнему и 14-тилетней: «Тебе нужна моя помощь в чем-то?»

Они оба учатся в старших классах, и нагрузка у них очень большая. Помимо этого, они подрабатывают и пытаются найти время для общения и участия в разных служениях. Распределить время так, чтобы его хватило на все – навык, который не прививается за одну ночь. Многое я уже не могу сделать за них, не могу подстелить солому, спасти их – многие их решения уже приводят к последствиям, ответственность за которые они несут сами. Но я могу помочь им, и сделать их бремя чуть-чуть легче.

Они сами уже давно стирают свою одежду, и во многом уже взяли на себя уход за своими вещами, расписанием и проч. Но иногда я, видя, как они бегают от одного дела к другому, предлагаю им сделать это за них. Я могу бросить все свои дела, приготовить обед и отвезти его сыну, который застрял на работе. Могу посидеть с ним, помочь разобраться в личных отношениях. Жизнь такая сложная, и мне так хочется, чтобы они не просто вышли успешными людьми из моего дома, но людьми, которые умеют сострадать и быть благословением для других.

В этом мы стали больше компаньонами, спутниками по дороге. Конечно, мы все еще направляем и показываем, что может быть за поворотом. Но наш тон изменился – простое, безапелляционное указание превратилось скорее в совет-предубеждение человека, который уже побывал за поворотом.

Это не значит, что эти фразы я никогда не перемешиваю. Бывает и так, что старшим приходится говорить – нет, так делать не надо, а с младшей иногда получается поговорить о том, почему ей надо поступать определенным образом, почему мама ожидает послушания. Среднему мы иногда запрещаем что-то делать, или настаиваем на чем-то – просто потому, что мы так сказали. Но эти три фразы, как я думаю, так естественно отражают то, где мы сейчас с ними находимся.

Когда в воспитании встала ребром проблема

Иногда будни с детьми, которые и так полны постоянной работой над их характером и греховной тенденцией думать только о себе, прерываются Проблемой. Вдруг, откуда ни возьмись, у ребенка проявляется черта, которая до этого или была просто незаметна, или тщательно маскировалась, или появилась под чьим-то влиянием. По началу я впадала в тревогу: все наши труды пропали зря, ребенок только глубже уходит в грех, он никогда не станет похожим на то, что описано в моей книжке. А вдруг мы опоздали с формированием благочестивого характера? (Я не говорю о тех качествах, которые ребенку невозможно изменить или на которые потребуются годы постепенной зрелости его личности: рассеянность, медлительность, шумливость и т.д.)

Стоп, говорю себе, и заодно отметаю мысли о том, что могут подумать другие о моем ребёнке. И задаю себе другой вопрос, важнее всего остального: откуда у ребенка это? Что говорит Библия об этом?

Библия говорит нам, что к сердцу ребенка привязалась глупость. Глупость в контексте Причт и Псалма 13 означает отрицание Бога, непризнание его авторитета. По сути, у ребенка внутри крепко сидит то, что заставило и Адама вкусить от запретного плода, а именно, стремление быть самому себе богом. Не надо мне говорить, что и как делать, я сам хочу решать и определять, что даст мне настоящую жизнь, а что нет. Другой аспект греха Адама, который передался нам – это поиски счастья отдельно от Бога, и Его слова. Адаму и Еве не было достаточно того, что они имели до своего грехопадения. Не было им достаточно общения с Триединым Богом, и всего, что Он дал им, им стало тесно в границах, очерченным Им.

Вот это стремление быть самому себе авторитетом и получить удовольствие отдельно от того, что я, через Бога, даю своим детям, я и вижу в своих детях. Целью воспитания в какой-то мере является наставление ребенка в том, чтобы он увидел себя в истинном свете, что не он – бог, а Творец, который и имеет Свою волю на его жизнь. Чтобы ребенок полюбил эту волю и научился признавать ее как единственный источник значимости и счастья в этом мире.

И поэтому, когда выявляются проблемы в их поведении, об этом я должна помнить и к этому постоянно вести разговор. Стал ли ребенок лгать постоянно? Стал ли он грубить? Прежде чем думать о том, какие последствия на него наложить за это, необходимо высветить, какую цель преследовал ребенок в этом. Лень может быть своего рода поиском счастья вне рамок, наложенных мной, обходя повеление Бога работать. Драчливость – поиск значимости за счет другого человека. Ложь – поиск счастья за счет искажения истины, или поиск значимости вопреки тому, что говорит Бог об определенной ситуации. Я лгу, потому что мне не нравится настоящее положение, и я хочу изменить ее, поэтому я прибегу ко лжи. А тот факт, что Бог осуждает ложь, я могу отмести в сторону, потому что я сам себе бог.

Ребенок, конечно, не все может ясно и четко разложить по полочкам. Он движется зачастую под действием импульса, не засекая при этом того, что происходит в его голове. В этом и состоит по большей части роль родителя: показать, как грех Адама, нам известный, имеет свой отпечаток на нас, в наших тайных уголках, и каков ответ Бога на это.

Поэтому работа над сорняками у нас происходит по такой схеме – причем мы говорим настолько глубоко, сколько может поместиться в их сердце. Дети могут больше понять и усвоить, чем кажется!

— Обличение: либо прямое (твой поступок – грех), или через наводящие вопросы, по примеру пророка Нафана (2 Царств 12).

— Разговор\наставление: что ты хотел получить через этот поступок? Что тебе очень сильно хотелось? Почему то, к чему ты стремился чрез этот поступок, неверно и плохо? Как этот поступок не соответствует главным заповедям: любить Бога и любить людей? Как этот поступок противоречит характеру Бога?

— Смотрим на Слово: Что Библия говорит об этом грехе? Что Библия говорит о том, что ты хотел получить? Что говорит Библия о надежде для нас через Христа?

— Молитва вместе: тут можно помочь ребенку, показав, как мы исповедуем грех (говорим Богу, в чем мы согрешили) и просим Бога помочь нам слушаться Его. Мы не можем самостоятельно произвести плод, который ожидает Бог. Частью нашего ученичества с детьми является именно это: наставление их в том, что они беспомощны без Него, но Бог всегда дает нам то, что Сам с нас спрашивает. Благодарим Бога за Христа и искупление, через которое мы можем быть детьми Бога! Каждое прегрешение ребенка, каждая проблема должны быть возможностями для нас преподать их сердцам Евангелие: об их полной неспособности слушаться Бога, о том, что Бог послал Своего Сына умереть за наши грехи, чтобы дать нам новую жизнь и сделать нас Божьими детьми. О том, что теперь через Его Дух Он может научить нас и дать нам силы слушаться Его и быть похожими на Него.

— Последствия: мы взвешиваем согрешение и стараемся быть последовательными. Взвешиваем свое собственное сердце: почему одно наказание суровое, а другое – полегче? Помним о том, что цель наказания – не кара и восстановление справедливости, но научение и восстановление отношений. Был совершен грех, что-то было сломано этим грехом, и это требует восстановления.

Такая работа требует времени и немалых эмоциональных сил. Не стоит ждать перемен сразу: для того, чтобы слово принесло плод, необходимо время и посвященность, которая не просто нацелена на результат, а на сам процесс послушания как родителя. Этот процесс также должен помочь мне, как родителю, понять глубже свою зависимость от Бога и благодарность за Евангелие – в чем, как мне кажется, Бог очень даже заинтересован.

Вот тут я поделилась примером наших разговоров о лжи и зависти (буду по возможности пополнять ее).

Мне часто задают вопрос – как разговаривать с ребенком, который еще Христа не принял? Если он не способен слушаться без Божьего Духа, то какой смысл тогда требовать это от него?

Здесь надо вспомнить, что мы учим детей тому, что плохо и что хорошо в первую очередь потому, что закон отражает характер Бога, а не потому, что это им под силу или не под силу. Грех искажает человеческое понимание Бога, и поэтому родителям дано наставление воспитывать детей в Господе, что значительно отличается от простой моральной установки: лгать плохо, тебе никто не будет доверять. Драться плохо, потому что с тобой никто не будет дружить. Такая установка, конечно, эффективна для воспитания морально приемлемых детей, но не детей, которые будут угодны Богу.